Raffaella Carra

7 февраля 1847 года в Риге произошло событие, которое можно сравнить с высадкой человека на Луну, только в масштабах медицины. В этот день русский профессор Федор Иванович Иноземцев впервые в Российской империи (и, возможно, одним из первых в Европе) провел операцию под полным эфирным наркозом. Пациенткой была скромная мещанка Елизавета Митрофанова. Диагноз — рак молочной железы. Иноземцев удалил опухоль, а пациентка... спала. Для нас это звучит банально. Но для человека 1847 года это было чудо библейского масштаба. Веками хирургия была синонимом пытки. Операционные столы делали с ремнями, чтобы привязывать больных, а главным качеством хирурга считалась скорость (чем быстрее режешь, тем меньше орет пациент). И вдруг — тишина. Ни криков, ни борьбы, ни обмороков от боли. Просто сон. Но самое интересное в этой истории — не сам факт операции, а личность хирурга и его вечное, почти шекспировское соперничество с великим Николаем Пироговым. Внук персиянина и «заклятый друг» Пирогова Федор Ино

В 54 года я переехала к мужчине, с которым была знакома всего несколько месяцев, чтобы не мешать дочери. Но очень скоро со мной произошёл такой ужас, что я глубоко пожалела о каждом своём шаге. Я думала, что в 54 года уже знаешь людей на ощупь. Что опыт учит читать людей, как открытую книгу. Но оказалось — я просто была слишком наивной. Я жила с дочерью и зятем. Они хорошие, заботливые, добрые. Но я всё время чувствовала себя чужой в их доме. Мне казалось, что я мешаю. Не потому что они говорили это вслух — нет. Просто атмосфера стала настолько напряжённой, что я уже не могла дышать. Я слышала тишину, которая говорила громче любых слов: «У нас своя жизнь, мамочка, нам нужен наш мир». Я не хотела разрушать их спокойствие. Мне хотелось уйти красиво, без скандалов, без унижения. Чтобы они не чувствовали себя виноватыми. Я хотела уйти до того, как они скажут: «Мам, может, тебе лучше найти своё место?» И вот однажды коллега сказала мне: — У меня есть брат. Он одинокий. Вам бы подойти. Я