Ольга Дорина

И хотя поезд шёл чётко по времени, Лене казалось, что они опаздывают, очень сильно не успевают. Её раздражали остановки на станциях и пугала луна, которая словно бежала за ними по ночному небу, словно хотела догнать и сообщить нечто важное, и попрощаться, навек попрощаться, и ей нужно как следует насмотреться на единственную сидящую у окна пассажирку, раз уж не получается обнять, сказать последние слова... Хозяйской походкой прошла по плацкартному вагону проводница. Лена выхватила её.
- Скажите, пожалуйста, мы приедем вовремя?
- Изменений в расписании нет, не переживайте. Вы на какой станции выходите?
- В Орле.
- В шесть тридцать. Я вас разбужу за полчаса. Спите.
Лене хотелось как можно

Вместе с ними ушла вся надежда на счастливое будущее. А еще она не могла забыть ее.. Маленькую крошку, которую променяла на жизнь. На ее жизнь, на жизнь старшей дочери и своей…
1941-42 год. Ленинград.
Валентина выла белугой, сидя в квартире и слыша, как разлетаются снаряды. Обняв трехлетнюю Аллочку, другой рукой она держалась за живот. Было очень страшно, а в груди сидела боль от потери матери и отца. Они жили в том доме, который пострадал одним из первых…
Она даже не могла их похоронить, невозможно было достать их под обломками…
Она оборудовала места подальше от окон и едва слышала тревожные сирены, тут же хватала детей и кидалась в коридор коммунальной квартиры. Подвалы все были заби

— За первый квартал этого года произошло одиннадцать убийств. По сравнению с первым кварталом прошлого года уменьшилось на два убийства, — глядя на монитор, стал докладывать капитан Мошкин. – Все убийства, совершенные в нашем городе, нами раскрыты.
— Неплохо – количество убийств уменьшается, раскрываемость стопроцентная, — без всяких эмоций произнёс начальник отдела подполковник Винокуров.
Все вновь уткнулись в свои компьютеры, словно надеясь найти что-то невероятное в области раскрываемости преступлений на вверенной им территории.
— Сегодня ровно полгода, как я здесь работаю, — задумчиво промолвил Артём Барабанов, оторвавшись от скучной работы.
— И что, лейтенант, ни разу не пожалел? –

— Это не мой ребенок! – Люба сорвалась-таки на крик. – Это была твоя затея! Ты навязал мне эту девочку, а теперь говоришь, что она моя и я должна за нее переживать. Я не могу! Не могу, понимаешь? Я смотрю на нее и каждый раз думаю, а почему она? Почему вот это непутевое пустое создание живет, дышит, ходит, портит мне нервы, а мои девочки… — Люба разрыдалась.
— Любаша, ты себя слышишь? – Алексей снял очки и устало потер переносицу. Не первый разговор и истерика тоже не первая. Да и сколько их еще таких будет. Он встал и подошел к жене.
— Не трогай меня! – Люба скинула с плеча руку мужа. – Кому нужны твои утешения?
Алексей притянул к себе жену и обнял ее.
— Любаша, чего ты хочешь? Вернуть

22 янв

А в большой деревне Ивановское сейчас только и разговоров было, что о Катюхе Мироновой. Говорили и говорили, перебирая и перевирая.
Всяко бывало тут, чего только не было, но такого – никогда. Арестовали Катюху, молодую деревенскую девицу, и вина её говорили уж доказана.
Вина страшная – наняла Катюха киллера, чтобы убить собственную мать. Киллера тоже увели под белы рученьки. Им оказался местный пьяница Колька Рамазанов.
Все получали нездоровое удовольствие от обсуждения этого происшествия.
Об оплате тоже болтали разное. Кто-то утверждал, что хватило Кольке белого девичьего тела, которым и рассчиталась Катюха. Галина Шаповалова утверждала, что видела, как ночью ходила Катька к Николаю в б

21 янв