Фания Салимжанова

Я всегда считал себя человеком осторожным. Не скаредным, нет. Но… осмотрительным. Жизнь научила. То стройка в девяностых, когда партнёр с деньгами смылся в неизвестном направлении, оставив меня с долгами и грудой ржавого железа вместо будущего гаража. То первая жена, которая, уходя, вынесла не только сервиз моей бабки, но и, как выяснилось годами позже, чувство собственной состоятельности. Я потом долго собирал себя по кусочкам, как разбитую вазу, склеенную эпоксидкой – вроде целая, но воду уже не держит, только для сухих цветов сгодится. К пятидесяти я имел однокомнатную квартиру в спальном районе, которую наконец-то выкупил у государства, машину-«девятку» в приличном состоянии и тихую, предсказуемую жизнь. Работа водителем в небольшой фирме, рыбалка по выходным, банка солёных огурцов собственного приготовления на зиму. Одиночество? Бывало. Но оно было привычным, почти уютным. Как старый, вытертый до дыр халат – некрасиво, зато своё. С Ириной я познакомился в поликлинике. Банальнее

Екатерина, молодая санитарка в больнице, где она работала уже несколько месяцев, всегда старалась относиться к пациентам с теплотой, особенно к тем, кто казался особенно уязвимым. В одной из палат лежала Валерия, женщина с редким заболеванием, которое постепенно ослабляло её, и Екатерина часто помогала ей с простыми вещами, чтобы скрасить пребывание в клинике. В тот день, когда всё началось, Екатерина зашла в палату, чтобы приподнять пациентку и сделать ей удобнее. — Давайте я вас приподниму немного, — предложила она, осторожно беря Валерию за плечи. Пациентка благодарно улыбнулась Екатерине, её глаза на миг оживились от этого простого жеста заботы. — Спасибо, а то уже замучилась лежать плашмя и пялиться в этот дурацкий потолок, — ответила Валерия слабым голосом. — Может, вам стоит попробовать сесть? Это могло бы быть полезно, — продолжила Екатерина, стараясь не настаивать слишком сильно. — О нет, спасибо, но это слишком сложно для меня сейчас. Силы совсем на исходе, даже на такие мел