Наталья Костенко

На берегу реки Вилюй, в сорока километрах от якутского городка Нюрба, стоит землянка. Три метра в длину, четыре в ширину, врытая в вечную мерзлоту, чтобы лучше держать тепло. Зимой мороз здесь щелкает за минус шестьдесят, летом тучи комаров стоят стеной. Сюда, в эту глушь, три десятилетия назад пришел человек, решивший, что его место — не среди людей. Звали его Тимофей Меньшиков. А история его —

Глухая сибирская тайга в декабре — это не пейзаж с открытки. Это царство безмолвия, нарушаемое только воем метели и треском ломаемых морозом деревьев. В одну из таких зим, когда столбик термометра безнадежно замерзал где-то в районе минус сорока, жизнь 80-летней Агафьи Лыковой, последней из легендарной семьи отшельников-староверов, повернула по совершенно немыслимому для нее сценарию. Та единственная больница, которую она знала и в которой умудрялась выживать десятилетиями, — больница тайги, строгая и безжалостная, — внезапно потребовала обмена. Обмена на больницу человеческую, со стерильными стенами, чужими лицами и непонятными машинами. Как же случилось так, что женщина, пережившая голод, одиночество и потерю всей семьи, чей дух казался несгибаемым, как корни кедра, вдруг согласилась покинуть свой неприступный берег реки Еринат? Чтобы понять этот поворот, нужно на миг забыть о цивилизации и перенестись в мир, который для большинства из нас существует лишь в книгах. Агафья Лыкова