Елена Рощенко

Валентина Павловна нажала «сбросить» и поняла, что только что сделала то, чего не делала сорок лет. Она отказала дочери. Телефон в руке ещё хранил тепло разговора, а в груди уже разливалось что-то незнакомое — не страх, не вина, а странная, почти пугающая лёгкость. Как будто она всю жизнь носила на плечах чужой рюкзак и вдруг сняла. А начиналось всё, как обычно, с радостного голоса Оли. — Мам, мы с детьми к тебе на месяц, у нас ремонт! Сказано было так, будто она уже заносит чемоданы в прихожую. Не «можно ли», не «удобно ли тебе» — просто факт, который Валентина Павловна должна принять и обеспечить тапочками. — Оля, у меня новости, — ответила она тогда, и сама удивилась, какой ровный у неё голос. — Я квартиру сдала. Жильцы заезжают завтра. Тишина в трубке получилась густая. Из тех, когда человек не может поверить, что мир посмел измениться без его разрешения. — Мам, ты чего? — выдохнула Оля. — Как это — сдала? — Обыкновенно. Договор подписан, ключи передаю. Ты же у меня не спрашивала