Найля Каримова

Я сидела напротив него в дорогом ресторане — тот самый тип заведения, где официанты передвигаются беззвучно, а цены в меню указаны без валюты, потому что если спрашиваешь — значит, не по карману. Он заказал бутылку Бордо за двенадцать тысяч, не моргнув, даже не взглянув на этикетку. Просто кивнул сомелье. Пятьдесят семь лет. Седина благородная. Костюм сидит идеально. Часы — не кричащие, но дорогие. Голос уверенный. Манеры отточенные. Классический self-made man, который построил себя с нуля и теперь разрешает себе выбирать. Первые двадцать минут всё шло гладко. Мы говорили о работе, о путешествиях, о книгах. Он рассказывал про бизнес без хвастовства, но с очевидной гордостью. Я — про свой маркетинг, про последний проект, про то, как устала от бесконечных зумов. А потом он откинулся на спинку стула, сделал глоток вина и произнёс фразу, от которой внутри у меня что-то оборвалось: — Понимаешь, я не ищу серьёзных отношений с ровесницами. В пятьдесят женщина — это уже не актив, а расход. Это

Как бы всё не было на самом деле, но по-прежнему надеюсь увидеться на этой земле, Евгений Викторович. Есть такое понятие - «историческая личность». Вот - личность. И безусловно историческая.