Евгений Енин

Эта песня проста и незамысловата, но именно в этом сила её воздействия. Она сумела объединить без преувеличения миллионы судеб — тех, кто когда-то её или играл сам, или слушал на улице, во время застолья или на плёнке. По телевидению такое не транслировали. «Тополя» распространялись методом сарафанного радио, от одного гитариста-любителя к другому... «Тополя, тополя, все в пуху. Потерял я любовь – не найду…» Эти пронзительные строки знакомы в нашей стране многим, кто ещё помнит дворовые посиделки под гитару. Песня, полная романтической грусти и светлой тоски, сама по себе разлетелась по Советскому Союзу, став частью коллективной памяти целого поколения. Её передавали из уст в уста, слегка меняя слова, но сохраняя узнаваемую надрывную интонацию. «Тополя все в пуху» можно было услышать всюду: вечером во дворах и на лавочках, в походе у костра, в студенческих общежитиях. Тот, кто умел три аккорда сложить с душещипательными словами, мгновенно становился душой компании. В этой мелодии — сож

В продолжение весенне-женской темы - неизбежно идёт тема советского детства, материнства, и всего, что с этим связано. Наслаждайтесь, вспоминайте, родня. Кончаловский с его пионерами - это, конечно же, дедушка Никиты Сергеевича Михалкова. Соглашусь с нашим специалистом-комментатором живописи (Михаил Дача) в том, что 50-е - пора наиважнейшая (и наилюбимейшая) в советской живописи. От себя добавлю, что годы послевоенные, когда зажили первые страшные раны - те самые 50-е, - это время, когда очевидно, явственно, зримо хотели детей, любили детей, ждали детей. Живопись это отразила. И неслучайно, что наивысший показатель рождаемости (3 ребёнка на пару) был зафиксирован именно в 50-е. Менее 2,2 этот коэффициент и не падал никогда (а сейчас постоянно в районе 1,6-1,8) - но, повторюсь, 50-е - это наивысший подъем. Значит, живопись эта была не зря! Всё тогда в стране Советов работало на идею эту. Мой фаворит в подборке - Михаил Божий (тоже с Украины; один из сильнейших, на мой взгляд, сов