Василий Харитонов

Еще в середине прошлого века любой, кто подлетал на самолете к берегам Аральского моря, видел под крылом не просто водную гладь, а бескрайний, переливающийся бирюзой и лазурью живой океан, затерянный среди пустынь. Это не было преувеличением: по своим размерам Арал, занимавший площадь около 68 тысяч квадратных километров, уверенно держался на четвертом месте в мировом рейтинге озер, уступая лишь Каспию, американскому Верхнему и африканской Виктории. Его воды простирались на 426 километров с севера на юг и на 284 километра с запада на восток, а максимальная глубина в западной котловине достигала внушительных 68 метров. Это было настоящее море, со своими штормами, приливами и отливами, соленость которого была невысокой — около 10-11 граммов на литр, что позволяло процветать богатейшей экосистеме. Две могучие реки Центральной Азии, Амударья и Сырдарья, рожденные в ледниках Памира и Тянь-Шаня, несли сюда свои щедрые воды, ежегодно пополняя море на 56 кубических километров пресной влаги. Эт

Еще в середине прошлого века любой, кто подлетал на самолете к берегам Аральского моря, видел под крылом не просто водную гладь, а бескрайний, переливающийся бирюзой и лазурью живой океан, затерянный среди пустынь. Это не было преувеличением: по своим размерам Арал, занимавший площадь около 68 тысяч квадратных километров, уверенно держался на четвертом месте в мировом рейтинге озер, уступая лишь Каспию, американскому Верхнему и африканской Виктории. Его воды простирались на 426 километров с севера на юг и на 284 километра с запада на восток, а максимальная глубина в западной котловине достигала внушительных 68 метров. Это было настоящее море, со своими штормами, приливами и отливами, соленость которого была невысокой — около 10-11 граммов на литр, что позволяло процветать богатейшей экосистеме. Две могучие реки Центральной Азии, Амударья и Сырдарья, рожденные в ледниках Памира и Тянь-Шаня, несли сюда свои щедрые воды, ежегодно пополняя море на 56 кубических километров пресной влаги. Эт