galina bellefkih ( saviliéva )

Колеса телеги глухо, с каким-то костяным стуком, пересчитывали ухабы на промерзшей лесной дороге. Колея здесь была глубокая, твердая как камень, присыпанная сверху ледяной крошкой, что блестела в тусклом свете зимнего дня словно битое стекло. Вокруг, насколько хватало глаз, стеной стоял лес. Это был не тот жидкий, приветливый березняк, что растет у подмосковных деревень, сквозь который весело просвечивает солнце, а настоящая, глухая сибирская тайга — темная, величественная, хранящая угрюмое молчание веками. Ели-великаны, укутанные в тяжелые снежные шапки, склоняли свои мощные лапы к самой земле, словно кланялись невидимому лесному царю, а корабельные сосны упирались верхушками в низкое, свинцовое небо, готовое вот-вот просыпаться новой порцией снега. Воздух здесь был иным, совсем не таким, как в городе: густым, плотным, напоенным острым запахом хвои, смолы и приближающегося снегопада. Андрей сидел на телеге, зябко кутаясь в жесткий овчинный тулуп, который ему одолжили в правлении колх