Татьяна Калугина

- Подарить сына семидесятилетнему старику, это настоящий подвиг, - посмеивались за спиной у герцога Орлеанского. Мало кто верил, что он настоящий отец крепкого и сильного младенца в золоченой колыбели. Мария Клевская довольно улыбалась, этот ребенок унаследует французскую корону! Так ли важно, кто его отец, если герцог Орлеанский гордо поднял младенца на руки и объявил наследником. У Орлеанского дома нет других мальчиков, чтобы оспорить право новорожденного, окрещенного Людовиком. Ей было четырнадцать лет, когда родители отдали ее в жены сорока шестилетнему мужчине. Дочь герцога Клевского и Марии Бургундской с гордо поднятой головой шла к алтарю, ее хорошо воспитали, объяснив истинный долг и обязанности – она должна родить своему мужу наследника. Карл Орлеанский сражался при Азенкуре, пользовался уважением и писал прекрасные поэмы. Мария стала его третьей женой, но у него так и не было сыновей. Впрочем, герцог не стал торопиться, дождавшись, когда его юная жена достигнет рассвета красо

Царица оторвала от нежной кожи бороду и сняла тяжелую корону, теперь она могла вновь надеть изящный женский парик и платье тонкого льна. Перед толпой изображала она фараона, но в своих покоях не было нужды притворяться. Дочь, сестра и жена фараонов, Хатшепсут рано поняла – ей придется бороться за власть как мужчине. Юная дочь фараона Тутмоса I после смерти отца вышла замуж за его наследника Тутмоса II. Слабый здоровьем, супруг ее много времени проводил в военных походах, что и свело его раньше времени в могилу. Теперь великая царская супруга должна была уйти в тень, передать власть пасынку, сыну наложницы. Сама она смогла подарить фараону только двух дочерей. О нет, Хатшепсут не уступит свое место малолетнему ребенку. Пока муж отсутствовал, Хатсепсут привыкла сама управлять государством и делала это решительно и справедливо. Вокруг нее сплотились советники и жрецы. Молодая государыня объявила о скорой свадьбе своей дочери с двухлетним царевичем Тутмосом III и как регент встала во глав

Одна серебряная ложка равнялась жизни. Горничная, открывая флакон, едва не выронила его из рук. Опасливо озираясь, девушка подмешала в питье госпожи совсем небольшую дозу снадобья. Так ее научил князь Трубецкой. Госпожа – красивая, но никому не нужная – только мешала блестящим планам Строганова. Канцлер Михаил Илларионович Воронцов души не чаял в своей единственной выжившей дочери. Анна, родившаяся в апреле 1743 года, по матери приходилась двоюродной сестрой императрице Елизавете Петровне. И это блестящее родство открывало перед ней все двери… Впрочем, в доме Воронцовых воспитывалась еще одна девочка: Екатерина, племянница канцлера. Эти две кузины хотя и были ровесницами, но оказались совершенно разными. Да, их обучили четырем языкам, танцевать и уверенно держаться в свете… Но Анна была – по мнению современников – намного красивее сестры. Зато Екатерину называли большой умницей… - Кавалеры на Екатерину и не смотрят, - шепталась прислуга после очередного бала, на котором танцевали две д