НАТАЛЬЯ ПУДИЧ

– Тамара Петровна, вы опять на капусте сидите? Катька говорит, это семейное – всю жизнь на всём экономить. Вадик растянул губы в улыбке, которая должна была выглядеть добродушной, но в уголках глаз плясали колючие смешинки. Он ловко подцепил вилкой жирный кусок буженины, демонстративно помахал им в воздухе и отправил в рот. Катя, его жена, тут же вжала голову в плечи. Она сидела между мужем и матерью за собственным, любовно накрытым столом. Фарфоровый сервиз, который мама подарила на свадьбу, салфетки в серебряных кольцах, тоже мамин подарок. Да что там, вся эта квартира, залитая предвечерним солнцем, – мамина. Вернее, бабушкина, но это уже детали. – Вадик, ну перестань, – тихо сказала Катя, бросив на мать виноватый взгляд. – Мама просто за здоровьем следит. – А я и не спорю, – прогудел Вадик, дожевывая. – Здоровье – это важно. Но надо ж и удовольствие от жизни получать. А то что получится? Всю жизнь тушеная капуста, а потом бац – и всё. Ни капусты, ни удовольствия. Тамара Петровна ме

– Тамара Петровна, вы опять на капусте сидите? Катька говорит, это семейное – всю жизнь на всём экономить. Вадик растянул губы в улыбке, которая должна была выглядеть добродушной, но в уголках глаз плясали колючие смешинки. Он ловко подцепил вилкой жирный кусок буженины, демонстративно помахал им в воздухе и отправил в рот. Катя, его жена, тут же вжала голову в плечи. Она сидела между мужем и матерью за собственным, любовно накрытым столом. Фарфоровый сервиз, который мама подарила на свадьбу, салфетки в серебряных кольцах, тоже мамин подарок. Да что там, вся эта квартира, залитая предвечерним солнцем, – мамина. Вернее, бабушкина, но это уже детали. – Вадик, ну перестань, – тихо сказала Катя, бросив на мать виноватый взгляд. – Мама просто за здоровьем следит. – А я и не спорю, – прогудел Вадик, дожевывая. – Здоровье – это важно. Но надо ж и удовольствие от жизни получать. А то что получится? Всю жизнь тушеная капуста, а потом бац – и всё. Ни капусты, ни удовольствия. Тамара Петровна ме