Асия Тутебаевна Бикситова (Нугманова)

"Соседи крутили пальцем у виска и никто не верил, что что-то из этого получится". Когда-то это был обычный посёлок с «раздолбанной дорогой и разрушенными домами» — настоящая декорация для фильма ужасов. Старинные немецкие дома разрушались, местные жители не могли продать недвижимость даже за 300 тысяч рублей, а дороги превратились в сплошные ямы. Но сейчас небольшой тихий поселок Заливное у Куршского залива выглядит совсем по-другому. Всё началось в 2020 году, когда Олег и Ксения Бармины решили переехать в Калининградскую область. «Мы решили найти небольшой домик, в который можно было бы приезжать всем родственникам. Квадратов 100-150, но точно не 640», — вспоминает Олег. Друг показал им объявление, и в декабре 2020 года они впервые переночевали в своём новом доме — старинном «Доме пастора» в посёлке Заливное. Покупка обошлась в 6 миллионов рублей и примерно столько же ушло на ремонт. Дом был в ужасном состоянии: с протекающей крышей, старой краской и множеством следов советского «р

Свадьба Ольги обещала быть пышной. Ресторан сняли дорогой, гостей пригласили человек сто. Невеста сияла в белом платье, жених Максим щеголял в дорогом костюме и принимал поздравления с видом победителя. Родители Ольги суетились, встречая гостей. А вот её младший брат Антон сидел в углу зала, тихий и незаметный, как всегда. Антону было двадцать три года, работал он программистом в небольшой конторе. Парень был худощавый, в очках, говорил мало. С детства такой. Тихоня, маменькин сынок, как называл его отец. Ольга всегда защищала брата от насмешек, любила его больше всех на свете. Антон отвечал ей тем же. Сестра была для него самым дорогим человеком. Максима Антон недолюбливал с первой встречи. Что-то в этом самоуверенном красавце настораживало. Но Ольга светилась от счастья, и брат промолчал. Не его дело было вмешиваться. Банкет начался шумно. Тамада кричал в микрофон, гости чокались бокалами. Максим много пил, лицо его краснело всё сильнее. Ольга тихонько просила его остановиться, но

Марина сидела на кухне за столом, машинально помешивая остывший чай. Телефон молчал уже полчаса, но слова Геннадия всё ещё звенели в ушах, словно кто-то бил в колокол прямо у неё в голове. «Твоя мать умерла, но на похороны не пущу!» Как можно так сказать? Как вообще можно произнести такие слова живому человеку? Марина прикрыла глаза, пытаясь унять дрожь в руках. Мама умерла три дня назад, а она узнала об этом только сейчас — случайно, от соседки тёти Веры, которая позвонила спросить, приедет ли она на поминки. — Какие поминки? — переспросила тогда Марина, не понимая, о чём речь. — Ну как же, доченька, твоя мамочка ведь... Господи, неужели тебе не сообщили? В трубке повисла тишина. Потом тётя Вера, заплакав, рассказала всё: как нашли маму утром, как скорая приехала, но было уже поздно. Сердце не выдержало. — Геннадий Петрович сказал, что ты в командировке и связаться с тобой никак нельзя, — всхлипывала соседка. — Мы так переживали, думали, вдруг что-то случилось и с тобой... После этого