Галина Полищук (Стогний)

Вам кажется, что палочки - это всего лишь столовый прибор, выбор которого - дань традициям и дело вкуса? А по ним ежегодно защищаются десятки диссертаций, проводятся исследования и пишутся научные статьи. Еще бы, ведь парадоксальный феномен. Палочки же, объективно - неудобный инструмент! Даже руками есть удобнее, не говоря уж о вилке. А между тем, миллиарды (не преувеличиваю - сами знаете, как густо населена Азия) людей до сих пор едят именно ими. Как они додумались до этого способа? Какие в палочках есть преимущества на самом деле? Давайте разбираться! Это тысячелетняя традиция, в которой замешаны экономика, философия, страх отравления и — как выяснили ученые — вполне измеримая польза для мозга и метаболизма. Когда котел горяч, а император голоден История палочек начинается более 3000 лет назад в Древнем Китае, во времена династии Шан. Археологи нашли три пары бронзовых палочек длиной 25 сантиметров — датировка 1200 год до н.э. По преданию, мифический император Юй Великий спасал

– Ты с ума сошла, переться туда без звонка? А если у него совещание? Если там важные люди, инвесторы какие-нибудь, а тут ты со своими пирожками? – Людмила на том конце провода искренне недоумевала, громко прихлебывая чай. Марина зажала телефон плечом, продолжая укладывать в плетеную корзинку, накрытую белоснежной салфеткой, еще теплые расстегаи с рыбой. Запах на кухне стоял такой, что слюнки текли даже у сытого кота Барсика, который крутился у ног хозяйки, надеясь на упавший кусочек. – Люда, ну какие инвесторы в обеденный перерыв? – Марина улыбнулась своему отражению в зеркале прихожей. – У Сережи сегодня день рождения, юбилей трудовой деятельности, можно сказать. Ровно двадцать лет, как он в этой фирме. Я хочу сделать сюрприз. Он вечно жалуется, что в их столовой кормят пластмассовой едой, а тут домашнее, горячее. И потом, я же не в кабинет к нему ворвусь. Подойду на ресепшен, попрошу вызвать. – Ой, смотри, подруга, – вздохнула Людмила. – Не любят мужики таких сюрпризов. Мой бы меня

Дождь начался еще утром, мелкий, назойливый, превращавший ноябрьский мир в размытую акварель серых и грязно-коричневых тонов. Он барабанил по крыше дома, по черному лаку катафалка, а теперь затих, перешептываясь с лужами во дворе. В доме пахло воском, влажной шерстью и едой — той особой, тяжелой едой, что готовят не для утоления голода, а для ритуала. За столом, сдвинутым из двух частей и застеленным белой скатертью, сидели люди. Их голоса сливались в низкий, невнятный гул, как шум моря в раковине. Я сидела во главе. Вернее, на том месте, где должна была сидеть вдова. Меня зовут Анна. Мне пятьдесят восемь, но в последние недели я добавила себе все десять. Мой муж, Сергей, лежал сейчас на кладбище под мокрой глиной и венками из пластмассовых хризантем. Инфаркт нагрянул внезапно, как вор ночью, выхватил самое ценное и скрылся в темноте, оставив меня в опустевшей квартире с гулким эхом наших общих тридцати пяти лет. Поминки шли своим чередом. Звучали приглушенные слова, звенели ложки о ф

Зима. Четверг. Раннее утро. Домашние спят.  Как обычно сделал себе завтрак. Яичница. Два яйца, лук и помидор, все на оливковом масле. И еще решил выпить кофе. Последние несколько лет кофе не пил совсем. Давление прыгало. А сегодня решил себе его позволить. Несколько лет назад купил дорогую кофе-машину с капучинатором, но любимый капучино так ни разу и не приготовил. Дома добавляю в кофе сгущенку. Сразу и молоко, и сахар. Извращение, но мне нравиться. Последнее время со сном были проблемы. Спал плохо и мало. Нервы. Стресс. Да еще этот гололед. Вчера поворачивал, не рассчитал скорость, отвлекся на звонок телефона и оказался на встречке. Лоб в лоб с машиной вывозившей снег. Мой форд восстановлению не подлежит, а грузовику только крыло помял. Короче, дурацкая смерть в ДТП. Хорошо, что у «них там»… .  Вернее, уже у «нас тут» принято, чтобы родственники встретили, успокоили, разъяснили чего и как. Поэтому появление отца и деда, которые умерли больше десяти лет назад, было хоть и неожиданным,