Евгений Валугин

22 июня 1941 года. Рига. В этот солнечный день в гостиничном номере Любови Орловой и Григория Александрова собрался весь цвет советской культурной элиты. Знаменитая чета приехала сюда как туристы, но по просьбам рижан уже успела дать два концерта. Шумные разговоры и смех оборвал голос Вячеслава Молотова из радиоприемника, объявивший о нападении Германии. Александров, только что поговоривший с Москвой, пытался успокоить гостей: «Будем жить в Сигулде, пока не кончится этот инцидент». Но иллюзия «инцидента» рассыпалась мгновенно. В панике первых часов войны, когда на вокзале царил хаос и билетов катастрофически не хватало, Орлова действовала решительно и жестко, совсем не как экранная дива. Звезда, которой не смел отказать даже начальник вокзала, выбивала билеты для москвичей и ленинградцев, окружавших её на перроне. А по дороге, забыв о статусе, раздавала спутникам еду из своей большой корзины с продовольствием. Такой была вся её жизнь: блеск софитов, всепоглощающий страх, тотальный

Гурченко знали все. Но мало кто знал, как она жила на самом деле — вдали от сцен, камер и интервью. И особенно — в компании своего самого верного спутника: кошки. Главное из статьи: После многих лет переездов, съёмных квартир и гостиниц, Людмила Гурченко обосновалась на Малой Бронной. Её квартира, по словам друзей, была продолжением её самой: всё изысканно, чуть эксцентрично и с характером. Обстановка будто сошла с советской киноафиши: старинный комод, тяжелые шторы, множество зеркал и торшеров. Любимыми цветами были бордовый, сливовый и золотой. Гости вспоминали, что вся мебель была как будто из спектакля. Даже в повседневной жизни актриса продолжала играть свою роль — женщину с безупречным вкусом и высокой планкой. В квартире не было беспорядка. Всё лежало на своих местах, и даже книги были расставлены по цвету. В последние годы жизни в квартире главенствовала... кошка. Породистая, спокойная, с характером. Её звали Муська — хотя некоторые уверяли, что имя у неё было более экзотическо