Антонина Мирук

В дверь постучали, негромко, но уверенно. Открыла. Военный, но в гражданском, но Лиза по выправке поняла, что за человек перед ней и для каких целей, вернее из-за кого пришёл. -Здравствуйте. Лизавета Ивановна? -Да, это я. Лиза была спокойна. -Я войду? -Отчего же нет, входите. Человек задавал вопросы, спрашивал как живут и на какие средства. - Муж работает, нам хватает. -Скажите, знаком ли вам Герман Селиванович Полуянов, - резко спрашивает человек. -Кто? - искренне удивляется Лиза, её удивление неподдельное и человек понимает это. Он спрашивает, не было ли незваных гостей за последнее время. - Гостей не было, а вот человек сторонний заходил, дёгтя купить хотел, до последнего парохода успеть надо было. Я в дом пригласила, чаем угостила. Он ещё знаете, посмеялся, мол, хозяйка, так запросто в дом приглашаете. -Купил? -Что? -Дёготь купил? - Ааа, нет. Не дождался Василия, мужа, срочно надо было, сказал что поищет ещё где, так по улице и пошёл. -Может, приметы какие были? -Приметы? Да кто

- Ну, Петровна, не обижайся! Надоели мне твои хвосты, хуже горькой редьки! Придется тебе выбирать! Или они, или я! Нет нам места всем в поселке! Дородная Зинаида Петровна выплыла на крыльцо, глянула сверху вниз на щуплого мужичка, что прыгал у ее ступенек, размахивая палкой, и пробасила: - Точно не ты, Иваныч! Тоже мне! Выбор! Угомонись! Хвосты мои – не тебе чета! У них и ума, и сердца куда больше, чем у любого двуногого. Чего ты разошелся?! Что стряслось?! - Я к дочке на двор, а они там озоруют! Не угомонишь свою банду – я за себя не отвечаю! – Михаил Иванович хотел произнести все сказанное грозно, но голос предательски дал петуха, и Зинаида заколыхалась от смеха, глядя на его покрасневшее от натуги и злости лицо. - Ты бы, МихалИваныч, нервы бы прибрал. А то не ровен час, я решу, что ты обидеть меня хочешь. Густые, соболиные брови Зинаиды Петровны взметнулись удивленно, когда Михаил вдруг попятился от крылечка, отшвырнув сторонку палку: - Даже не думал, Зин! И в мыслях не было! Но с б

🌲 День был серый и холодный, баба Лиза, Елизавета Егоровна, тянула свои ледянки с хворостом по замерзшему берегу реки. И вдруг она услышала тонкий отчаянный звук, который заставил ее сердце сжаться. Егоровна услышал этот звук не ушами, она почувствовала его всем своим существом, как чувствуют приближение бурана или дрожь земли. В её семьдесят лет слух был уже не тот, но чутьё, отточенное десятилетиями одиночества в тайге, никогда не подводило. Оставив ледянки она медленно пошла на звук. Её старые валенки почти не проваливались в плотный смёрзшийся наст. Ветер бил в лицо, но она не обращала внимания, шла туда где кто-то боролся со смертью и она увидела его: огромный почти чёрный волк бился в полынье метрах в двадцати от берега. " Как же это тебя угораздило- то, милок?" - заохала Елизавета. Его мощная грудь вздымалась в судорожных попытках вдохнуть, а задние лапы беспомощно болтались в воде. Он был один. У нее не было времени на раздумья, на страх. Страх в тайге

Людмила Анатольевна всегда мыла посуду горячей водой, даже когда руки краснели, и жгло до слез. Муж Валерий говорил, что это глупо, что есть посудомойка, но она не могла объяснить ему эту потребность ― чувствовать, как жир смывается под напором воды, как тарелки становятся скрипуче чистыми. Словно так можно было отмыть и что-то другое. Сегодня она особенно долго полоскала чашки после ужина, глядя в окно на мартовские сумерки. Валерий уже устроился с газетой в кресле, изредка покашливая ― недолеченная зимняя простуда все никак не отступала. Дочь Аня вчера звонила, рассказывала о новой работе, о том, как хорошо складывается жизнь. А Максим... Максим не звонил уже три недели. Людмила знала, что он жив и здоров ― дочь поддерживала связь с братом, осторожно передавала новости. Сын работал программистом в большой компании, снимал квартиру в центре, встречался с девушкой по имени Вера. Обычная, казалось бы, взрослая жизнь. И пропасть между ним и родителями. Телефон зазвонил, когда Людмила скл