Александр Владимиров

Люди часто говорят, не подумав: «Вода всё смоет». Будто бы река или озеро — это такая гигантская стиральная машина для совести. Обиды, упущенные годы, горькая память — всё, мол, унесёт течением. Неправда это. Глупая, городская неправда. Вода ничего не смывает. Она, как скупой ростовщик, всё прячет, всё консервирует. Вон, посмотри на этот плёс. Сверху — благодать божья: гладь зеркальная, небо в ней купается, кувшинки желтыми огнями горят, стрекозы пляшут. Красота, достойная кисти художника. А ты копни поглубже, опусти весло, да нажми, прорви эту глянцевую плёнку. Там, внизу — ил вековой, чёрный, плотный, как масло. Там коряги, что упали, когда ещё царь правил, там камни, которые помнят шаги наших прадедов. Там крючки ржавые, блёсны оборванные, кости рыбьи. Озеро — оно как душа человеческая, особенно к старости. Снаружи молчит, улыбается щербатым ртом, не жалуется, а внутри столько всего на дно легло, что и краном не поднять. Груз этот тянет, не даёт дышать полной грудью. Иван Матвеевич