Вадим Амосов

Тетрадь лежала на верхней полке шкафа, за собранием сочинений Чехова. Зинаида Павловна знала, что она там. Знала тридцать лет. Каждый раз, когда доставала томик рассказов, касалась пальцами тонкой обложки в клетку. Не вынимала. Просто касалась – и ставила Чехова обратно. Сегодня она потянулась и достала её. Тонкая тетрадь, с загнутым уголком обложки. Синими чернилами выведено: «Громов А. 8Б». Буквы уже выцвели, бумага пожелтела по краям. От неё пахло старой бумагой и чем-то ещё – чем-то далёким, почти забытым. Зинаида Павловна села в кресло, положила тетрадь на колени. Не открывала. Просто держала. Квартирка в пятиэтажке, где книги давно вытеснили мебель. Два года на пенсии, а привычка вставать в шесть утра никуда не делась. И привычка проверять тетради тоже – иногда она ловила себя на том, что берёт красную ручку и ищет взглядом стопку работ. Стопки не было. Работ не было. Учеников тоже. – Зина, ты там? – голос Валентины из прихожей. – Открыто. Валентина вошла, как всегда, шумно. Стук