Лана Авдошина ( Соколова)

1978 год, Сибирь. Вертолет ревел над зеленым океаном тайги. Пилот, разведывая точки посадки для экспедиции, вел машину над хаосом хребтов, речных петель и непроходимых болот. Места глухие, первобытные. 250 километров до людей, лишь ветер и волки воют. И вдруг - блеснуло внизу рукотворное пятнышко. Среди вековых кедров на склоне горы, где Еринат в Абакан впадает, летчик увидел поле и крышу избы. Заинтригованные геологи упросили пилота сесть поближе, где возможно. Сели ниже в нескольких километрах и несколько часов карабкались в гору пешком, сомневаясь - не почудилось ли? Не почудилось. Избенка стояла, вросшая в склон, слепая и глухая, сложенная из кривых плах, земли, всего, что тайга дала. Рядом нехитрое поле - жалкие грядки с чахлой картошкой, коноплей, дикой рожью. И тишина. Такая тишина, что слышно, как сосна иголку роняет. Потом – шепчущиеся голоса. Сдавленные, словно из-под земли. Вот и дверь, никто не вышел, открыли сами. Внутри – полумрак. Глазам с солнца надо привыкну

1978 год, Сибирь. Геологическая разведка случайно находит староверов Лыковых, бежавших от людей в тайгу 41 год назад. Геологи слушают рассказ Карпа Лыкова о том, как они выживали в лесу с одним топором, как принесла себя в жертву ради детей жена Акулина. А ссылка на начало в конце статьи. ... Карп замолк, словно исповедь закончил. Тишина навалилась тяжко, лишь потрескивал костер, пожирая сосновины. Геологи молчали. Рассказ о жертве материнской, повис в воздухе густой, как смола. У одного из них, бородатого мужика с руками-лопатами, дрогнула щека, он резко отвернулся, уткнувшись взглядом в черную щель меж бревен. Предложили – нет, умоляли: - Карп Осипович! Да бросьте вы это! С нами! В город! В больнице всех подлечат, хлеба вволю, тепло, свет... Райком даст дом новый... Голоса их, привыкшие командовать в тайге, звучали неуверенно перед немой силой, что исходила от старика. Карп покачал головой, сказал раз, твердо, без колебаний: "Нет. Тут корни. Тут Акулина. Тут нам и конец б