Галина Гурова (кондратьева)

Миллионер похоронил жену. Возвращался с кладбища. У ворот сидела старуха. Он дал ей денег. Она взяла, посмотрела на него и тихо спросила: «А дочке своей что скажешь?» Он замер. У него не было дочери.. Он ехал обратно в чёрном «Майбахе» с тонированными стёклами и закрытой перегородкой. Водитель молчал — уже третий год молчал в его присутствии, научился. За окном мелькали одинаковые сосны, мокрые от недавнего дождя, и серое небо, которое будто тоже решило не смотреть на него слишком долго. У старых кованых ворот кладбища стояла старуха. Очень старая. Сгорбленная так, что казалась частью каменного столба. Платок промок, но она не замечала. Просто смотрела на дорогу, как будто кого-то ждала сто лет. Он велел остановиться. Опустил стекло. Достал из внутреннего кармана пиджака несколько купюр — даже не посмотрел, сколько. Протянул. Старуха взяла деньги двумя пальцами, очень аккуратно, словно это была хрупкая бабочка. Потом подняла глаза — мутные, но странно ясные. — Спасибо, сынок, —