Людмила Беликова

Бабушка Агафья нашла его ранним утром, когда пошла за первой морошкой на старое лесное пожарище. Туман стелился по земле, как молоко, вылитое из ведра, и в нём всё казалось призрачным: кривые берёзки, чёрные пальцы обгоревших сосен, и он — маленький, тёплый комочек, забившийся в дупло старого, мертвого дуба. Он был похож на самого несчастного щенка на свете. Серый, с подпалинами, большеухий, худой до прозрачности. Дрожал мелкой дрожью, но когда Агафья протянула руку, он не зарычал. Он ткнулся в её ладонь мокрым, холодным носом, а потом лизнул шершавым языком. В его глазах, жёлтых, как осенний мох, не было страха. Была усталость. Такая глубокая, что она, семидесятитрёхлетняя старуха, узнала её сразу. Это была усталость от самого факта существования. — Ну что ж ты, сирота, — тихо сказала Агафья. — Где твоя мамка? Забыла тебя, что ли? Она принесла его домой в корзинке для ягод, поверх горстки морошки. Он не пищал, не вырывался. Свернулся калачиком и спал, всхрапывая, все пять километ

Её жизнь начиналась как открытка с позолотой — дворцы, канделябры, шёлк, гувернантки с британским акцентом. Но чем дольше смотришь на эту картинку, тем яснее становится: это была не свобода, а витрина. Фавзия Фуад — не мифическая красавица из восточной сказки. Скорее, аккуратно упакованный символ, который слишком рано превратили в дипломатический актив. Она родилась в Александрии, в семье короля Египта Фуада I. Смешение кровей — албанской, турецкой, черкесской, французской — дало редкий результат: холодную, почти кинематографичную красоту. Голубые глаза, тёмные волосы, безупречные линии лица. В Европе её бы назвали аристократической. На Востоке — идеальной принцессой. Но за внешним совершенством скрывалась девочка, которую с детства учили главному: быть удобной. Её воспитывали в режиме стерильности. Контроль, расписание, отсутствие выбора — всё как положено будущей королеве. Даже швейцарское образование, которым так любят козырять биографы, было не окном в мир, а аккуратным вольером. З

«Я ни туда, ни сюда – между небом и землей. Господи, скоро ли я протяну ноги? Да положи ты меня в ящик!» – эти слова принадлежат женщине, прожившей 114 лет и вошедшей в пятёрку старейших людей планеты. Почему она так сказала, и, что важно – действительно ли она так думала? 29 ноября ушла из жизни Клавдия Михайловна Гадючкина. Её история – это пронзительное напоминание о том, что, возможно, счастье состоит не только и не столько в несчетном количестве лет. А в чем, она сама рассказывала в интервью.  Клавдия Михайловна в молодости. Источник: Екатерина Мусинова \ Vk.com «Я бы никому не желала столько лет» Когда в прошлом году журналисты пришли поздравить Клавдию Михайловну со 113-летием, она встретила их смущённой улыбкой и неожиданными словами: «Я бы никому не желала столько лет». Представьте: человек, переживший век с лишним, искренне не понимает, за что ему такое испытание. «Я глуховата, слеповата. Жизни нет», – добавила она тихо и слегка иронично. Так, с легкой иронией, она относил