Ирина Николаевна MUZ

Я увидела его в марте. Обычный рабочий день, обычный путь от метро до поликлиники – и вдруг он. Сидел на картонке, аккуратно сложенной вчетверо. Не просил. Не смотрел на прохожих. Просто сидел, втянув голову в плечи. Мимо шли люди. Торопились, отворачивались, делали вид, что не замечают. Мне было сорок девять. Пять лет как вдова. Пять лет как привыкла к тому, что никто не ждёт дома. Муж умер в больнице. Сердце подвело. Я тогда думала – не переживу. Пережила. Научилась вставать по утрам, ходить на работу, улыбаться коллегам. Научилась жить. И вот этот мужчина на картонке. Я остановилась у ларька с выпечкой. Булочка с корицей стоила сорок рублей. Взяла две – себе и ему. Подошла, протянула. Он поднял голову. Лицо заросшее, но глаза – ясные. Странно ясные для человека, который сидит на картонке в марте. Такие глаза бывают у людей, которые много видели и многое поняли. Кивнул. Коротко, одним движением. Взял булочку. Ничего не сказал. Не поблагодарил. Не попросил денег. Я пошла на работу. Вс