Елена Воробьева (Полетаева)

Она могла остаться в Москве, сделать карьеру, но потратила последние деньги ради того, чтобы спасти красоту и историю, которую просто стало жалко. Когда-то терем принадлежал купчихе Устинье Росковой — её баранки славились на всю округу. А само Заозерье упоминается в "Пошехонской старине" Салтыкова-Щедрина. Село принадлежало матери сатирика. В XVIII веке здесь кипела жизнь: множество трактиров превратили село в место для шумных гуляний. Работали кузнецы, функционировал кожевенный завод, а торговцы-"маяки" бойко продавали местные холсты на ярмарках. Сейчас всё намного спокойнее. Когда я приезжаю сюда, то кажется словно Заозерье находится вне времени. Ровные улицы с деревянными домами, центральная площадь с парой магазинчиков и храмом, низенькие деревянные заборчики, уютные палисадники. Алёна Петухова родилась здесь же, в этом селе с почти шестисотлетней историей. После школы и педагогического колледжа в Угличе отправилась покорять Москву — мечтала стать стюардессой, объездить весь ми

Она могла остаться в Москве, сделать карьеру, но потратила последние деньги ради того, чтобы спасти красоту и историю, которую просто стало жалко. Когда-то терем принадлежал купчихе Устинье Росковой — её баранки славились на всю округу. А само Заозерье упоминается в "Пошехонской старине" Салтыкова-Щедрина. Село принадлежало матери сатирика. В XVIII веке здесь кипела жизнь: множество трактиров превратили село в место для шумных гуляний. Работали кузнецы, функционировал кожевенный завод, а торговцы-"маяки" бойко продавали местные холсты на ярмарках. Сейчас всё намного спокойнее. Когда я приезжаю сюда, то кажется словно Заозерье находится вне времени. Ровные улицы с деревянными домами, центральная площадь с парой магазинчиков и храмом, низенькие деревянные заборчики, уютные палисадники. Алёна Петухова родилась здесь же, в этом селе с почти шестисотлетней историей. После школы и педагогического колледжа в Угличе отправилась покорять Москву — мечтала стать стюардессой, объездить весь ми