Александр Карпухин

1950 год. На коломенском заводе из ворот выходит новый паровоз — не просто очередная машина, а венец целой инженерной эпохи. В нём объединились мощь, грация и доведённая до совершенства советская школа паровозостроения. Конструкторы верили, что этот локомотив станет таким же массовым и долгоживущим, как знаменитые «Лебедянки», но уже на испытаниях стало ясно: перед ними — не просто рабочая лошадка, а настоящий шедевр техники. Паровоз П36 стал символом зрелости советского машиностроения — его вершиной, воплощённой в сталь и пар. Но в этот момент над отраслью уже сгущались тени перемен: дизель и электричество готовились вытеснить пар, едва тот достиг совершенства. П36 стал не просто машиной — он стал вызовом судьбе, последним блистательным аккордом уходящей эры. После войны советские железные дороги столкнулись с непростой задачей. Мощные пассажирские «ИС» с их выдающейся тягой оказались слишком тяжёлыми для изношенных путей и мостов, а проверенные «СУ» уже не справлялись с растущими ско