Мария Кубарева (Дружкова)

А утром произошло событие, которое сильно повлияло и на моё настроение, и на общее состояние. Во время обхода доктор Николай Марковичвнимательно посмотрел результаты анализов, легонько без нажимов обстукал мою брюшную полость и сказал, обращаясь больше к пожилой медсестре с тетрадкой в руках: – Помимо сотрясения мозга травмирована и воспалена печень – результат сильного ушиба. Кровь в моче – идет воспалительный процесс в почках… Фанерный щит из кровати можно удалить – позвоночник цел, не задет. – И дальше, уже обращаясь ко мне: – Тебе повезло, строитель: поломано два ребра, все остальные кости целы. – Да как же это? – я не мог так сразу всё понять. – Кости у тебя целы – значит, и мясо нарастет, – заметил доктор. – Видать, силён твой Бог. Не все такие полёты, как у тебя, заканчиваются успешно. – Спасибо, доктор. – Скажи спасибо также маме с папой за то, что дали тебе крепкие кости. После таких новостей можно было позволить себе немного положительных эмоций и мыслей. *** Ближе к обеду в

Огород наш был невелик, каких-то четырнадцать соток, однако при заботливом уходе исправно кормил нашу семью и всю домашнюю живность от собаки до коровы. Хотя у иных сибирских крестьян, исстари привыкших к тучным, ещё не обессилевшим землям, навоз заведено выбрасывать за огороды, отец мой, однако, побывав на трёх войнах и пройдя многие западные земли, вёл своё огородное хозяйство скорее на немецкий, чем на сибирский лад. Всё, что могло служить удобрением, было прибрано к месту. С осени он вывозил назём в огород, складывал его в ровные буртики, а весной разбрасывал и аккуратно запахивал отлично перепревшее, дымящееся удобрение. Унавоженная земля рожала на диво хорошо. На небольших сотках деляны, отводимой под картофель, мы, бывало, накапывали его по полсотне мешков. Но мне более памятны урожаи другой «огородины». Вдоль забора, пригреваемого солнцем, располагался сплошной парник шагов на двадцать в длину. В его лунках, заправленных лучшей землицей, обильно вызревали тугие и гладкие огурцы