В М

Георгий Жуков вошёл в историю как символ Победы, человек колоссальной энергии и железной хватки, но за парадным образом стоял командир, которого подчинённые нередко боялись до дрожи. Он не терпел расхлябанности, не признавал оправданий и говорил так, что даже бывалые фронтовики после его разборов выходили как после артобстрела. Для Жукова существовал один критерий — результат. Всё остальное: чины, прошлые заслуги, личные симпатии — отступало на второй план, если, по его мнению, дело шло из рук вон плохо. В числе тех, кому доставалось особенно часто, называли Фёдора Толбухина. В дальнейшем он проявил себя как серьёзный полководец и дорос до маршальского звания, но на раннем этапе войны Жуков смотрел на его работу крайне жёстко. Его раздражала осторожность, затяжные согласования, сбои во взаимодействии соединений. Там, где требовался резкий манёвр и мгновенное решение, он видел промедление. В такие моменты маршал мог сорваться: требовал «шевелиться быстрее», упрекал в отсутствии напора,