Татьяна Радькова

– Мам, ты дома? А то я звоню, звоню, а у тебя вечно занято, словно ты не пенсионерка, а диспетчер на телефонной станции, – голос дочери в трубке звучал требовательно, с нотками плохо скрываемого раздражения. Нина Андреевна тяжело вздохнула, перекладывая трубку к другому уху. Она прекрасно знала, почему именно сегодня, двенадцатого числа, ее телефон вдруг стал таким популярным у родственников. Вчера принесли пенсию. Этот день в календаре ее дети, тридцатипятилетняя Лариса и сорокалетний Виктор, помнили лучше, чем день рождения собственной матери. – Здравствуй, Лариса. Дома я, где же мне быть. С тетей Валей разговаривала, у нее давление скачет на погоду. – Ой, мам, давай без этих медицинских подробностей, у самой голова раскалывается, – перебила дочь. – Мы сегодня с Витькой к тебе заскочим вечером. Часиков в семь. Ты там приготовь чего–нибудь, а то мы с работы, голодные как волки. И это... ты же получила? Ну, почтальонша приходила? – Приходила, – сухо ответила Нина Андреевна, глядя в окн

— Мам, я же говорил, возьми такси! Зачем ты вообще приехала?! Игорь даже не обернулся, когда бросил эти слова. Мария Петровна стояла у чемодана, который он только что вытащил из багажника, и смотрела на спину сына. Вокзал гудел — поезда, объявления, люди с рюкзаками и сумками. А она просто стояла, держась за ручку старого чемодана, который когда-то купили вместе с покойным мужем для поездки на море. — Игорёк, я ведь не знала, что ты так занят... — начала она, но он перебил. — Занят?! Мама, у меня совещание через полчаса! Ты же сама звонила вчера и сказала, что поезд в десять! А он оказывается в девять! — Я перепутала, Игорёчек, я... — Ну вот опять! — он махнул рукой, будто отгоняя муху. — Всё время что-то путаешь. Мобильный купи нормальный, а не эту кнопочную рухлядь! Я тебе два раза предлагал! Мария Петровна сжала в руках старую сумочку. В горле стало горячо, но она промолчала. Игорь уже лез обратно в машину. — Постой, а как же я... в кассу-то мне... — Мам, ты взрослый человек! — о