людмила галашова(смирнова)

За четыре месяца – восьмой раз. Я промыла рану над бровью, убрала запёкшуюся кровь. Он сидел на кушетке, не дёргался. Привык. – Глубокая, – сказала я. – Швы нужны. – Не надо. Заклейте. Я заклеила. Достала бинт. И заметила его руки. Снова. Костяшки плоские, кожа над ними толще обычного. Это от ударов – так бывает у боксёров. Но там, ниже, ближе к запястьям, шли другие следы. Тонкие, побелевшие, давние. Они были не вдоль, а поперёк. И явно не от драк. Ему около сорока. Подтянутый, ухоженный. Дорогие часы. И приходит в ночной травмпункт на окраине – в три часа, в пять, в два. Платит наличными. Просит не заносить в базу. Я не заносила. Это нарушение. Серьёзное. Я знала. Но он смотрел так, будто каждый визит – последний. Будто завтра его не будет. И я не могла отказать. – Глеб Ремизов, – прочитала я с карточки, которую заполняла от руки. – Это ваше настоящее имя? – Да. – Аллергии? – Нет. Он отвечал коротко. За четыре месяца я узнала о нём только это: Глеб Ремизов, около сорока, аллергий не

Над ней не потешался только ленивый. Сестра кайзера и какой-то русский матрос! Ей шестьдесят лет, а он моложе на тридцать четыре года! Но Виктория так влюбилась в Сашу, что была на грани безумия. А вся Европа в 1927 году уже знала: под венец пойдет старая невеста. в иллюстративных целях Репортеры гонялись за ними и хотели знать буквально все об избраннике принцессы. Кто таков русский эмигрант Александр Зубков? Широко улыбаясь, Саша охотно отвечал на вопросы журналистов и каждый раз рассказывал новую легенду. Публика выла от восторга и скупала тиражи газет подчистую. Эта странная парочка – Виктория Прусская и Александр Зубков – быстро стали любимцами прессы. Голубица вышла в дамки Голубь проживает в замке, Каждый счастлив, каждый рад И по-своему богат. Недоволен, зол и хмурен, Только кайзер – брат и шурин. – потешался Дон Аминадо на страницах одного из изданий. Впрочем, Виктория Прусская делала надменный вид, что ее эти колкости нисколько не задевают. Она пережила подлинную бурю: брат

1941 год Девятнадцатилетняя Галя шла домой, прижимая к себе букетик полевых цветов. Проходя мимо дома своего жениха Петра она улыбнулась - вот он стоит, топор точит, а рядом его отец возится у телеги. Увидев Галину, Петя улыбнулся: - Откуда идешь, Галчонок? - окликнул он, переступая через низкий плетень и подходя к ней. Галя остановилась, стараясь ровно дышать. Вот сколько уж гуляют вместе, а всё равно у неё дух захватывает при виде него. Она вскинула голову, глядя на него снизу вверх и улыбнулась. - Цветы рвала, смотри, какие красивые васильки. - Как глаза твои, - он обнял девушку. - Заходи к нам чай пить, мама пирожков с капустой напекла. - Не могу сегодня. Мамка ждет, молоко надо отнести бабушке Зое. Петенька, вечером я приду к нашему месту, - лукаво улыбнулась она. Парень кивнул, взял у нее из рук один василек и сунул его в карман своей рубахи. Подтянувшись на цыпочках, Галя схватила его голову руками, потянула к себе и поцеловала Петра в щеку, затем побежала домой. Дома мама