Маргарита Суворова (Проскурина)

Чувство усталости знакомо практически всем живым существам, не только людям, но и животным. Почему мы устаём и что больше всего выбивает нас из сил? Вот несколько интересных мнений по этому поводу. Потому что мы боимся трудностей Часто нам становится грустно и тяжело потому, что мы слишком боимся трудностей и ограждаем себя от них. В таком состоянии души там становится сложно потому, что Господь предупреждает: путь человеческий всегда связан с трудностями и это вполне естественно. Такие вещи происходят потому, что жизнь сама по себе трудна во многих отношениях. Ребёнку не нравится умываться, но это необходимо. Школьник может с трудом осваивать таблицу умножения, но, научившись считать, он испытывает радость. То же самое происходит и во взрослой жизни. Мы боимся трудностей и Господь специально подкидывает их нам, чтобы мы перестали переживать и их бояться. Ведь нельзя научиться ходить, ни разу не упав, только, когда мы делаем уверенно шаги, мы и не думаем об этом. Когда на нас давят М

В 1904 году ушел из жизни настоятель Троицкой Лавры под Москвой, архимандрит Павел, человек исключительной кротости и смирения. Он вел жизнь истинно святую, исполненную тишины и мира. Внешне он мало чем выделялся среди братии, и когда его назначили главой обители, многие монахи восприняли это со скептицизмом, ведь он никогда не стремился проявить себя на фоне остальных. Один из иноков был особенно одержим вопросом: почему именно отец Павел занял столь высокий пост? Поразительно, но эти мучительные раздумья не отпускали его вплоть до самой кончины настоятеля. Зависть настолько овладела сердцем монаха, что перечеркнула все его духовные подвиги, лишив возможности искренне жить и служить Богу. Сам он, однако, не осознавал глубины своего падения, пребывая в полной уверенности, что его суждения справедливы. Лишь смерть отца Павла принесла монаху мнимое успокоение. Однако вскоре его поведение странным образом переменилось: его стало преследовать неотступное чувство вины. Совесть начала свою н

Бабушка не любила разговоров "по душам". Не потому что была черствой. Просто она считала, что душа – не место для суеты. – Много слов – мало смысла, – говорила она и прикрывала рот ладонью, будто ставила точку. В детстве мне это казалось странным. Вокруг все учили обратному: говори, объясняй, отстаивай. А бабушка учила молчать. Не всегда, но вовремя. Когда родители ссорились, она уводила меня на кухню. Просто сажала рядом, клала руку мне на плечо и тихо говорила: – Сиди. Слушай. Но не вмешивайся. Я сидела и слушала, как взрослые бросаются словами, будто тяжелыми предметами. Потом – хлопанье дверей, тишина, и снова крики. А бабушка продолжала чистить картошку, не ускоряя движений. – Почему ты ничего им не сказала? – спрашивала я потом. – Потому что слова не всегда лечат, – отвечала она. – Иногда они только показывают, где больнее. Мне это не нравилось. Мне казалось, что молчание – это слабость. Я выросла другой. Я умела говорить. Умела объяснять. Умела называть вещи своими именами – да