Валентина Куреннова (Коростелёва)

Тамара Ивановна узнала, что её муж встречается с соседкой по даче, когда пришла к той занять соль для засолки огурцов. Дверь открыл Василий. Её Василий. В семейных трусах и майке-алкоголичке. — Вась? — только и смогла выдохнуть она. Он побледнел, потом покраснел, потом снова побледнел. — Тома... я сейчас объясню... За его спиной появилась Клавдия, соседка, которая овдовела много лет назад. На ней был халат, явно накинутый на голое тело. — Василий, кто там? — спросила она и увидела Тамару. — Ой. Три человека стояли и смотрели друг на друга. Потом Тамара развернулась и пошла к калитке. Быстро, почти бегом. — Тома! Стой! — Василий бросился за ней, забыв про майку и трусы. Вся улица, где располагалось двенадцать дачных участков, высыпала смотреть. Василий Петрович, уважаемый человек, председатель садового товарищества, бежит по улице без порток за женой. — Цирк приехал, — прокомментировал сосед слева, Михалыч. Тамара забежала в дом, заперлась изнутри. Василий барабанил в дверь. — Тома, отк

— Мам, всё нормально, — Максим держится за стену, чтобы не упасть. Светлана смотрит на сына и не верит глазам. Три часа ночи. Четырнадцать лет. Пьяный в стельку. — Максим! Ты... ты пьяный? — Не-а, — он пытается улыбнуться, но губы не слушаются. — Просто устал. От него несет перегаром за метр. Глаза мутные, не фокусируются. Рубашка в каких-то пятнах. — Боже мой! Иди сюда! Хватает его за руку, тащит в ванную. Максим спотыкается, чуть не падает. — Мам, не кричи... Голова болит. — Голова болит?! У меня сейчас сердце остановится! Усаживает на край ванны. Мокрое полотенце к лицу. Он морщится. — Холодно... — Где ты был? Что пил? С кем? — У Лёхи... день рождения... — бормочет невнятно. — Какой день рождения в два часа ночи?! Максима начинает тошнить. Едва успевает до унитаза. Светлана держит его за плечи, а у самой руки трясутся. Господи, ему же четырнадцать! Вчера еще в лего играл! — Всё... всё нормально, мам... — он поднимает голову, бледный как мел. — Нормально?! Это нормально?! Снова рвотн