Елена Дерюгина

Однажды наш почти полностью женский коллектив решил встретить Новый год не в душном ресторане, а по-настоящему — снять коттедж за городом и оторваться по полной. Но когда спохватились, всё приличное (и даже совсем неприличное) уже расхватали. Тут наша бухгалтер Зоя, как всегда, выдала гениально-безумное: — Девочки, а поехали просто наобум! Берём ёлку, шампанское, хлопушки, кто в чём — и вперёд, куда глаза глядят. Найдём заброшенную избушку, залезем, затопим печку — и вуаля, наш личный новогодний теремок. Бесплатно и с приключением! Все переглянулись. Начальница наша, Люся (мы её за глаза зовём Мама Люся), задумчиво почесала висок и выдала: — А я за. Если зайдёт — будем тут всё отмечать. День рождения, 8 Марта, повышение зарплаты… всё. Сказано — сделано. Четыре машины, куча сумок, смеха и «а вдруг нас медведь съест». Катались мы почти до темноты. Всё не то: то домик разваливается на глазах, то деревня живая, бабки в окнах уже косо смотрят. Уже отчаялись, и тут — стоит она. Ме

В Твери и Тверской области в конце января стоит крепкий мороз, столбики термометров опускаются ниже 20 градусов. Такой мороз не страшен, если есть теплая одежда, дом, еда, но он становится тяжелым испытанием для тех, кто живет на улице. Тверская Инициативная группа по защите животных напомнила историю котят, которых нашли в Твери и которые пытались зарыться в снег, чтобы хоть как-то согреться. Котят спасли волонтеры, но из трех смогли выжить только двое. Зоозащитники обратились к жителям Твери и области: "Животные не умеют просить помощи. Мы призываем вас не проходить мимо замерзающих животных и помочь им пережить заморозки! Впускайте их в подъезды, кормите часто и по возможности теплой пищей, позвольте отогреть замерзшие лапы в предбаннике магазина - животные настолько измотаны попытками согреться, что иногда час сна в тепле способен сохранить жизнь и дать новых сил. Забирайте замерзающих кошек, а особенно котят домой. Совсем недавно Инициавка рассказала историю примерзшей к сугробу

Вот маленький ушастенький, помесь корги и лайки (как нам сказали), жил с любимым человеком. Целых восемь лет он радовался жизни. В его распоряжении был целый земельный участок рядом с домом без ограничений. Однажды любимый человек утром не вышел из дома, не погладил по мягкой спинке, не дал вкусной еды. И вечером тоже не появился, но на территорию ушастика приехало много незнакомых людей, а потом опять тишина. Только добрая женщина через щель в заборе давала ему вкусную и теплую еду. Так продолжалось неделю, а потом владелец дома решил найти новых арендаторов в замен умершего хозяина ушастика. Ну и как водиться наследникам нужны материальные блага, но не преданность и любовь в глазах. Только неравнодушной соседке, которая неделю кормила ушастика, было до него дела, она искренне переживала за малыша. Провела целую операцию по выводу малыша с территории дома, чтобы передать его в приют. Так малыш оказался в приюте. Невозможно было видеть его глаза, полные страха и непонимания. Улисс не

Я никогда не забуду тот день на рынке. Толкотня, крики торговцев, запахи свежей зелени и гниющих овощей… и вдруг – слова, прозвучавшие словно удар хлыста. — Возьмите, пожалуйста ребеночка… Я обернулась. Передо мной стоял мальчик, худенький, грязный, лет семи на вид. В руках у него был сверток, замотанный в какое-то драное одеяло. Из свертка доносился тихий плач. — Возьмите моего братца, — повторил он, глядя на меня своими огромными, полными отчаяния глазами. — Ему есть нечего… Я опешила. Взгляд ребенка был таким взрослым, таким пронзительным, что я словно окаменела. Люди проходили мимо, игнорируя его. Кто-то бросал презрительные взгляды. А он стоял, маленький, беспомощный, и пытался укрыть своего братишку от ветра. ------------------ Моя жизнь до встречи с Виктором была… обычной. Не то чтобы легкой, но и не кошмарной. Работа в банке, съемная квартира, редкие встречи с подругами. А потом появился Виктор, красивый, успешный, из хорошей семьи. Он окружил меня заботой, вниманием, и вскоре

Он увидел её случайно. Мороз был такой, что воздух звенел. Минус двадцать, не меньше. Люди шли, уткнувшись в воротники, спешили домой, к теплу, к ужину, к телевизору. И только она сидела у подъезда — маленькая, сгорбленная, в старом пальто, которое когда-то было коричневым, а теперь стало неопределённо серым. Платок съехал набок, руки дрожали, губы были синими. Он сначала прошёл мимо. Потом остановился. Не потому, что был добрым. Не потому, что герой. Просто что-то кольнуло внутри — будто вспомнил кого-то давно забытого. Мать? Бабушку? Или себя, когда однажды понял, что никому не нужен. — Бабушка… — он подошёл ближе. — Вы чего тут сидите? Она подняла глаза. Очень светлые. И какие-то пустые. — Жду… — тихо сказала она. — Может, откроют. — Кто откроет? — Сын… — она замолчала. — Или не сын. Я уже путаюсь. Он вздохнул. В кармане у него были ключи от квартиры. Служебная, временная. Он уезжал в другой город на неделю, квартира всё равно пустовала. — Слушайте, — сказал он резко,

Бессонница давно и прочно вошла в жизнь Нины, став её неотступной тенью. И в эту ночь она вновь не изменила своей горькой традиции. Словно по давно заведённому ритуалу, женщина поднялась с постели, подошла к холодному стеклу и приоткрыла створку форточки. Глубокий вдох влажного, промозглого ночного воздуха… и взгляд, уткнувшийся в густую, молочно-белесую пелену, окутавшую спящий город. Из-за тёмного конька крыши соседнего дома медленно выползал тусклый серп луны. Он висел в сыром мареве, огромный и безликий, заливая улицы холодным сиянием. Как же сильно Нина ненавидела эти бесконечные, леденящие душу ночи. Казалось, прошло уже предостаточно времени, чтобы боль утихла, чтобы душа смирилась и научилась вновь радоваться жизни… Но она, словно утопающий за соломинку, цепко держалась за призраки прошлого, не желая отпускать. Она в тишине умоляла то мужа, то дочь явиться к ней в сновидениях, изнывала от тоски, а по ночам её израненное сердце выло от всепоглощающего одиночества. Пять долгих ле