Ирина Мартьянова

❗Помогаем информационно❗ Эту фразу волонтёры слышат чаще, чем хотелось бы. Слово, ранящее сильнее холода приютских бетонных полов. Слово, которое уже семь лет висит над кошкой по имени Олеся, словно приговор. Олеся родилась в муниципальном приюте. Не в доме, не на тёплой подстилке, не в руках заботливого человека. С первых дней её окружали клетки, запахи лекарств, десятки других животных и редкие взгляды прохожих, которые приходили выбирать… не её. Она болела, была слабенькой, но выкарабкалась. Выжила. Научилась жить среди шума, привыкла к громким дверям, к редким прикосновениям сквозь решётку. Стала взрослой. Стала по-своему красивой: небольшая кошка с чёрной “шапочкой” на голове, золотыми глазами и тихим, пронзительным взглядом. Взглядом, в котором — вся тоска тех, кого годами не выбирали. Её не выбирали, потому что она — не “фотогеничная”. Не “душа нараспашку”. Не та, кто лезет в руки с порога. Олеся деликатная. Осторожная. Как человек, который обжигался слишком часто. Она не бука

❗Помогаем информационно❗ Миниатюрная, очень-очень ласковая кошечка Надя оказалась совершенно одна в незнакомом ей и полном опасностей мире. Когда молодая пара, снимавшая квартиру в высотке, поругалась и разъехалась, их совместный «пробный» пушистый ребёнок оказался не нужен ни одной из сторон. Девчушку равнодушно принесли к подвалу, рядом вывалили её скромные пожитки (две мышки, лоток, пустая миска). И разошлись в разные стороны. А кошечка осталась. Сутки мяукала, не сходя с места, не пыталась спрятаться, не подозревала, какую опасность могут таить в себе бродячие собаки или неадекватные люди. Просто сидела и плакала, плакала. В продух подвала даже не зашла. Утром по дороге на работу её увидела волонтёр. По вещам рядом с кошечкой стало всё понятно. Выходившая из подъезда женщина равнодушно сообщила о разбежавшейся паре и их осиротевшей кошке. Волонтёр девчушку забрала, свозила в клинику, сдала анализы. Результаты пришли отличные, никаких инфекций. Оказалась уже стерилизованной. Назва