Нина Белоусова (Барсукова)

Сегодня у нас только одна большая чашка, изготовленная на фабрике Кузнецова, но какая чашка! Эта одна чашка стоит нескольких! На чашке мы видим портрет Иоанна Кронштадтского. Святой праведный отец Иоанн Кронштадтский Чудотворец, родился 19 октября 1829 года в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии – на далеком севере России, в семье бедного сельского дьячка Илии Сергиева и жены его Феодоры. Новорожденный казался столь слабым и болезненным, что родители поспешили тотчас же окрестить его, причем нарекли его Иоанном, в честь преподобного Иоанна Рыльского. Вскоре после крещения младенец Иоанн сталь заметно поправляться. Благочестивые родители, приписав это благодатному действию св. таинства крещения, стали с особою ревностью направлять его мысль и чувство к Богу, приучая его к усердной домашней и церковной молитве. Отец с раннего детства постоянно брал его в церковь и тем воспитал в нем особенную любовь к богослужению. Иоанн учился в местной духовной семинарии, а затем за хорошу

Он был главным врачом престижной клиники, циником, уставшим от человеческих слабостей. Она — замерзающей девочкой-сиротой на остановке, над которой он сначала просто посмеялся. Но что-то заставило его не пройти мимо. Взяв её с собой на работу уборщицей, он и представить не мог, что эта тихая девочка с ледяными пальцами способна на большее. Когда они вместе зашли в палату к безнадёжно больному миллионеру, случилось то, что не поддавалось никаким медицинским протоколам. Это история о том, как ледник равнодушия может растаять от самого слабого тепла, и как настоящее исцеление приходит не из пробирки, а из глубин человеческой души, если дать ей шанс. Город тонул в предновогодней кутерьме, но холод в ту зиму был не праздничным, а злым, колючим, пронизывающим до костей. Доктор Егор Семёнович Морозов — «Главмороз», как за глаза звали его подчинённые за ледяной характер и безупречную, безэмоциональную компетентность — шёл от своей припаркованной в клиническом дворе иномарки к боковому входу ча

Когда в воздухе начинает пахнуть дымом и сухой травой, в деревне наступает особое время — предзимье. Солнце низкое, ветер острый, и всё вокруг будто собирается в ожидании холода. Осень - это пора забот: чинить крыши, солить капусту, пересыпать зерно. Каждое дело имеет свой срок, и каждое — важно. Так готовились к зиме веками. Нужна была уверенность, что дом и хозяйство выдержат любую стужу. Дрова были сердцем зимнего уклада. От них зависело всё: тепло, возможность готовить, сушить, греть воду. Заготавливали дрова в разное время, но с наступлением холодов деревья сбрасывают листву и соки в стволах остановливаются. Древесина становится не такой влажной. Такие поленья хорошо горели и не трещали в печи. В лес шли на вырубку сушняка или ослабленных деревьев. Рубили с расчётом: на каждую зиму — своя норма, с запасом на непредвиденные морозы. Бревна распиливали, кололи, складывали в поленницы и оставляли на просушку. Дом готовили к зиме с не меньшим усердием, чем запасы. Изначально избы ст

История эта давняя, больше двадцати лет уж прошло, самое начало двухтысячных на дворе стояло. Время тогда было, сами помните, какое - шаткое, не спокойное, но мы держались. Знаете, бывает такая тишина, от которой в ушах звенит. Не та, благодатная, что опускается на наше Заречье летним вечером. А другая. Тяжелая, ватная, мертвая. Тишина, которая давит на грудь так, что вздохнуть невмоготу. Именно такая тишина поселилась у нас в деревне осенью 2001-го. Аккурат в тот день, когда «буханка» с военкомата привезла Василия домой. Живого. А Колю, мужа Нади, соседки его через забор, не привезла. Помню я тот день, как сейчас помню. Октябрь стоял промозглый, листья с берез уже облетели и липли мокрыми пятаками к сапогам. Я тогда в медпункте керосинку поправляла - свет опять отключили, в те годы часто перебои были. И тут слышу - гул мотора. Надрывный такой, тяжелый. Сердце у меня тогда, поверьте, в пятки ушло. Выскочила я на крыльцо, накинув шаль, а ноги сами к Надиному дому понесли. Надя стояла у

Жеребятников Богдан , подопечный благотворительного фонда «Анна Мария» У Богдана ДЦП и тяжёлая спастика. Без операции он может потерять шанс самостоятельно ходить! Богдану поставили диагноз ДЦП в полтора года — с сильной спастикой, из-за которой мышцы постоянно напряжены и не слушаются. Он начал ходить только к двум годам, но каждый шаг давался с болью: ноги тянуло, стопы подворачивались, а через несколько метров он падал. Годы реабилитации помогали лишь временно, затем последствия усилились: плоско-вальгусная деформация стоп, укорочение ахиллового сухожилия. После операции в Москве состояние улучшилось, но спастика осталась и продолжает мешать Богдангу ходить. Врачи предупредили: с ростом ребёнка проблемы будут только усиливаться. Чтобы не потерять достигнутый прогресс и дать Богдану возможность ходить полноценно, ему необходима малоинвазивная операция, которая снимет спастику и вернёт ногам подвижность. Семья давно исчерпала ресурсы, все деньги уходят на лечение и реабилитацию, а вр