Гарик Барвых

Актриса Раиса Рязанова В тишине гримерной, пахнущей старым деревом, гримом и сладковатым ароматом чая, сидит женщина. Невысокая, спокойная. Ее руки, привыкшие и к баяну, и к штурвалу автомобиля в лихие девяностые, и к тяпке на дачной грядке, неторопливо поправляют шаль. За окном суетится Москва, но здесь, в этом островке, время будто притихло, замедлило свой бег. Раиса Ивановна Рязанова. Народная артистка России. Простая русская женщина. Актриса, сыгравшая более двухсот ролей, но при этом никогда не ставшая «звездой» в привычном, блестящем и холодном смысле этого слова. Она сама как-то сказала о себе: «Есть звезды, а есть глубокое темно-синее небо, бескрайнее в своей огромности. И без этого фона сияние звезд не было бы заметно. Вот такие, как я, — то самое небо и есть». И эта фраза — не самоуничижение, а точнейшее, выстраданное определение собственного предназначения. Она — та почва, та подлинность, та живая, дышащая основа, на которой и держится вся картина. Небо, которое помнит кажды

Актриса Раиса Рязанова В тишине гримерной, пахнущей старым деревом, гримом и сладковатым ароматом чая, сидит женщина. Невысокая, спокойная. Ее руки, привыкшие и к баяну, и к штурвалу автомобиля в лихие девяностые, и к тяпке на дачной грядке, неторопливо поправляют шаль. За окном суетится Москва, но здесь, в этом островке, время будто притихло, замедлило свой бег. Раиса Ивановна Рязанова. Народная артистка России. Простая русская женщина. Актриса, сыгравшая более двухсот ролей, но при этом никогда не ставшая «звездой» в привычном, блестящем и холодном смысле этого слова. Она сама как-то сказала о себе: «Есть звезды, а есть глубокое темно-синее небо, бескрайнее в своей огромности. И без этого фона сияние звезд не было бы заметно. Вот такие, как я, — то самое небо и есть». И эта фраза — не самоуничижение, а точнейшее, выстраданное определение собственного предназначения. Она — та почва, та подлинность, та живая, дышащая основа, на которой и держится вся картина. Небо, которое помнит кажды

Актриса Раиса Рязанова В тишине гримерной, пахнущей старым деревом, гримом и сладковатым ароматом чая, сидит женщина. Невысокая, спокойная. Ее руки, привыкшие и к баяну, и к штурвалу автомобиля в лихие девяностые, и к тяпке на дачной грядке, неторопливо поправляют шаль. За окном суетится Москва, но здесь, в этом островке, время будто притихло, замедлило свой бег. Раиса Ивановна Рязанова. Народная артистка России. Простая русская женщина. Актриса, сыгравшая более двухсот ролей, но при этом никогда не ставшая «звездой» в привычном, блестящем и холодном смысле этого слова. Она сама как-то сказала о себе: «Есть звезды, а есть глубокое темно-синее небо, бескрайнее в своей огромности. И без этого фона сияние звезд не было бы заметно. Вот такие, как я, — то самое небо и есть». И эта фраза — не самоуничижение, а точнейшее, выстраданное определение собственного предназначения. Она — та почва, та подлинность, та живая, дышащая основа, на которой и держится вся картина. Небо, которое помнит кажды

Актриса Раиса Рязанова В тишине гримерной, пахнущей старым деревом, гримом и сладковатым ароматом чая, сидит женщина. Невысокая, спокойная. Ее руки, привыкшие и к баяну, и к штурвалу автомобиля в лихие девяностые, и к тяпке на дачной грядке, неторопливо поправляют шаль. За окном суетится Москва, но здесь, в этом островке, время будто притихло, замедлило свой бег. Раиса Ивановна Рязанова. Народная артистка России. Простая русская женщина. Актриса, сыгравшая более двухсот ролей, но при этом никогда не ставшая «звездой» в привычном, блестящем и холодном смысле этого слова. Она сама как-то сказала о себе: «Есть звезды, а есть глубокое темно-синее небо, бескрайнее в своей огромности. И без этого фона сияние звезд не было бы заметно. Вот такие, как я, — то самое небо и есть». И эта фраза — не самоуничижение, а точнейшее, выстраданное определение собственного предназначения. Она — та почва, та подлинность, та живая, дышащая основа, на которой и держится вся картина. Небо, которое помнит кажды

Актриса Раиса Рязанова В тишине гримерной, пахнущей старым деревом, гримом и сладковатым ароматом чая, сидит женщина. Невысокая, спокойная. Ее руки, привыкшие и к баяну, и к штурвалу автомобиля в лихие девяностые, и к тяпке на дачной грядке, неторопливо поправляют шаль. За окном суетится Москва, но здесь, в этом островке, время будто притихло, замедлило свой бег. Раиса Ивановна Рязанова. Народная артистка России. Простая русская женщина. Актриса, сыгравшая более двухсот ролей, но при этом никогда не ставшая «звездой» в привычном, блестящем и холодном смысле этого слова. Она сама как-то сказала о себе: «Есть звезды, а есть глубокое темно-синее небо, бескрайнее в своей огромности. И без этого фона сияние звезд не было бы заметно. Вот такие, как я, — то самое небо и есть». И эта фраза — не самоуничижение, а точнейшее, выстраданное определение собственного предназначения. Она — та почва, та подлинность, та живая, дышащая основа, на которой и держится вся картина. Небо, которое помнит кажды

Актриса Раиса Рязанова В тишине гримерной, пахнущей старым деревом, гримом и сладковатым ароматом чая, сидит женщина. Невысокая, спокойная. Ее руки, привыкшие и к баяну, и к штурвалу автомобиля в лихие девяностые, и к тяпке на дачной грядке, неторопливо поправляют шаль. За окном суетится Москва, но здесь, в этом островке, время будто притихло, замедлило свой бег. Раиса Ивановна Рязанова. Народная артистка России. Простая русская женщина. Актриса, сыгравшая более двухсот ролей, но при этом никогда не ставшая «звездой» в привычном, блестящем и холодном смысле этого слова. Она сама как-то сказала о себе: «Есть звезды, а есть глубокое темно-синее небо, бескрайнее в своей огромности. И без этого фона сияние звезд не было бы заметно. Вот такие, как я, — то самое небо и есть». И эта фраза — не самоуничижение, а точнейшее, выстраданное определение собственного предназначения. Она — та почва, та подлинность, та живая, дышащая основа, на которой и держится вся картина. Небо, которое помнит кажды