Галина Мыськова ( Кузнеченкова

Валя жутко боялась темноты. Мать позволила ей взять тоненькую церковную свечку, и с ней девочка отправилась на мороз. Чтобы получить хлеб, надо было выходить не просто рано, а в три часа ночи… Выл ветер, Валя медленно шла вперед, стараясь не глядеть себе под ноги. Она знала, что там – люди. Но теперь это не имело значения. Главное – дойти. Иначе – конец. Из переулков выходили такие же, закутанные как она, взрослые и дети. Они все хотели только одного - жить. кадр из фильма "Зимнее утро" Очередь двигалась медленно. У людей просто не было сил, чтобы энергично забирать свой паек с прилавка. Закутанная до самых глаз Валя научилась определять, кто и насколько отчаялся. Ей нередко встречались люди с блеклыми, потухшими глазами. Они сдавались первыми. А были и такие, кто смело и дерзко смотрел по сторонам. Они цеплялись за жизнь всеми силами. Валя, ее старшая сестра Люся и мама поначалу горько плакали. Но затем слезы высохли. Понимая, что теперь вся ответственность лежит на ее плечах, Екатер

Река в этих местах делала крутой поворот, огибая высокий, поросший вековыми соснами мыс. Местные называли это место Медвежьим углом, хотя медведей здесь не видели уже лет двадцать. Зато здесь жила Агафья Тимофеевна. В свои семьдесят пять Агафья двигалась с той особенной, плавной неторопливостью, которая свойственна людям, прожившим всю жизнь в ладу с лесом. Она не суетилась. Лес не любит суеты. Бывшая учительница биологии, она знала каждое дерево на мысу, каждую звериную тропу и каждый вид мха, растущий на северных склонах оврагов. Ее дом, крепкий пятистенок, потемневший от времени и дождей, стоял на самом краю леса. От крыльца открывался вид на реку, которая сейчас, в начале ноября, уже готовилась ко сну. Вода стала тяжелой, свинцово-серой, а по утрам у берегов намерзала тонкая, хрусткая корка льда. В деревне, расположенной в пяти километрах от мыса, Агафью уважали, но побаивались. — Ведьма наша пошла, — шептали старухи, глядя, как Агафья, прямая, с неизменным рюкзаком за плечами, пр

Тайга не прощает слабости, но при этом- она идеально подходит для тех, кто хочет исчезнуть. Алексей знал это. Именно поэтому он выбрал это место — заброшенную заимку старого егеря, затерянную в сотнях километров от ближайшего жилья, среди бескрайнего моря вековых кедров и елей. Здесь не было времени. Не было календарей, дедлайнов, звонков и бесконечного потока пациентов. Здесь было только «светло» и «темно», «тепло» и «холодно». И была тишина. Огромная, звенящая тишина, которая, как надеялся Алексей, когда-нибудь заглушит крик в его душе. Прошло два года с того дня, как его жизнь раскололась на «до» и «после». Автокатастрофа, мгновение скрежета металла и визга тормозов, забрала у него всё: любимую жену Марину и пятилетнюю дочь Анечку. Он, блестящий хирург, чьи руки спасли сотни жизней, не смог спасти самых дорогих людей. Он выжил, отделавшись царапинами, и это казалось ему самым страшным наказанием. Алексей пытался жить дальше. Он выходил на смены, стоял у операционного стола, но каж