Так чего горевать-то, – утешала старушку в сером застиранном халате соседка по палате, – Теперь и болеть-то – благодать. И кормят, и ухаживают. Лежи да болей...
– Верно, верно, – поддакивали другие.
– А я вот и своим говорю, чтоб не носили ничего. Того, что тут дают, мне хватит. Чего их мотать-то? – добавила женщина, сидевшая в углу на своей больничной койке.
– Да и поделимся. Говорите, что надо, мне все принесут...
Седенькая старушка с распушившимися волосами утерла пальцами глаза, сильно надавливая на них, махнула тонкой морщинистой ладошкой как-то не наотмашь, а нежно, как погладила.
– Да что вы... Разе я поэтому... Не надо мне ничего. Просто подумала, что помру, а сынок и не узнает.