Вера Стренова

Станислав пришёл в больницу после утреннего обхода врача. Ева сама вышла к нему в коридор. - Старший следователь майор юстиции Станислав Иванович Тропинин, - представился он. Женщина была в каком-то старом халате растрёпанная и неопрятная, попыталась, хоть как-то привести себя в порядок. Поняв бесполезность своих действий, тихим голосом произнесла: - Извините, я после процедур! - Ничего страшного. Я вам задам несколько вопросов, по поводу вчерашнего преступление. - Задавайте! Ссылка на начало рассказа - Ева, давайте с самого начала. Во сколько вы вчера встали? - В восемь, - она слегка замешкалась, словно не зная, что ответить и ответила, видно первое пришедшее на ум. - Меня звонок телефона разбудил. - Это ровно в восемь было? - Минут десять-пятнадцать девятого. - Кто звонил? Женщина поняла, что простые вопросы закончились и начались серьёзные: - Всеволод Анатольевич Ермолов. - Не буду спрашивать, кем он вам приходится. О чем вы говорили? - Он сказал, что сходит в налоговую и придёт в

Рита перед отъездом целует его в нос. Угольку это не нравится, но он терпит. Понимает, что предстоит разлука. Скорее всего, долгая. Он это чувствует. Он ведь кот... Осенью Маргарите Петровне всегда становилось особенно тошно. День укорачивался, утро начиналось позже и приходило частенько зареванное, мокрое и хмурое... — Опять дождина! — ругалась Петровна, глядя в окно. — Человек в космос шагнул, а дурацкую погоду приручить так и не сумел. Впрочем, утешение она находила быстро. Включала компьютер и погружалась в безграничный мир интернета. А что еще делать на пенсии осенью? И интересовали Маргариту Петровну в этом самом интернете вовсе не глупые пасьянсы с рецептами. И даже не сериалы или какие-нибудь курсы вязания. Нет, ей было интересно другое... «Куда бы сегодня заглянуть? — размышляла она. — Вчера алкоголиков крушила, на прошлой неделе у меня были яжемамки и огородники. Ну, нынче можно и по собачникам вдарить!» Она потирала руки, щелкала клавишами и распахивала ногой виртуальную две

Он подбежал к ней, сел рядом. — Ты что устроила? Мать в обмороке! Ей скорую вызвали! — Пусть вызывают, — глухо сказала Катя. — У неё давление. Или сердце. Как всегда, когда что-то идёт не по её сценарию. — Катя, как ты можешь? Она же тебя любит! Она жизнь на тебя положила! — Она считала себя совершенством! — Катя вскочила. — А я служила частью интерьера! Пап, скажи честно: вы хоть раз спросили меня, счастлива ли я? Хоть раз?! Вы интересовались оценками, Артёмом, деньгами. А мною ни разу! Виктор замолчал. Опустил голову. — Мы думали, у тебя всё хорошо. Ты же не жаловалась. — Потому что я боялась, что вы меня выгоните! Как бракованную вещь! — Господи... Катя... Мы бы никогда... — Теперь это неважно. К школе подъехала скорая. Врачи побежали внутрь. — Иди к ней, — сказала Катя. — Ей ты нужнее. — А ты? Поехали домой. Поговорим. — Нет. У меня уже нет дома. — А куда ты пойдешь? — В общежитие. При университете дают общежитие иногородним. Я подавала документы как провинциалка. Сказала, что проп

Михаил продирался сквозь плотные заросли сосняка. Ветки хлестали по плечам, по спине, цепляли куртку, но он упрямо шагал вперед, вглядываясь в белёсую пелену тумана. Туман потихоньку редел, оседал на траву и паутину холодной росой. Сегодня он поднялся ни свет ни заря. Будильник даже не успел прозвенеть, а Михаил уже стоял на ногах. Решил начать обход раньше обычного и, что странно, пса Грома на этот раз с собой не взял. Внутреннее чутьё упорно подталкивало его проверить дальний хутор. Именно туда и двинулись его шаги. Сосны стали редеть, хлестающие ветки остались позади. Туман окончательно рассеялся, и перед глазами открылась заросшая кустарником поляна. Михаил замедлил шаг, внимательнее всматриваясь под ноги. Вскоре он заметил между кустами два железных капкана, приметно поблёскивающих сырой сталью. Он тяжело вздохнул, опустился на одно колено и мрачно пробормотал: - Ну ничего, я вам устрою разбор полётов. Егерь сразу понял, кому могли принадлежать эти ловушки. Всех охотников в округ

— Зорька, ты слышишь? Опять ветер с севера тянет. Снег будет, — голос старика звучал глухо в предрассветной тишине. Лошадь, чья голова виднелась из денника, лишь фыркнула, выпуская облачка пара в морозный воздух, и переступила копытами по деревянному настилу. — Вот и я говорю, — продолжил старик, набивая трубку табаком. — Рано нынче зима стучится. Не к добру такая спешка, ох не к добру... Суетливая она в этом году, нервная. Как баба на базаре. Он чиркнул спичкой. Огонек на мгновение осветил его лицо — изрезанное морщинами, жесткое, но спокойное, словно камень на дне реки. — Ну, пошли, старушка. Дела сами себя не сделают. Тайга ждать не любит. Тайга действительно не терпела суеты. Она дышала медленно, глубоко, словно исполинский спящий зверь, укрытый бесконечным лоскутным одеялом из мхов, лишайников и хвои. Здесь, на Дальнем кордоне, в сотне километров от ближайшего асфальта, время не текло — оно сочилось, как густая смола из надреза на кедре. В том мире, который Захар оставил много л

Григорий затворил входную дверь, поставил пакет с покупками на пол и принялся разуваться. Потом снял шапку и пальто, повесил их на крючок и вновь взял пакет в руки. Целенаправленно пошуршал полиэтиленом. В комнате раздался дробный глухой звук мягких лап, как будто кто-то спрыгнул с кровати. Григорий достал пакетик влажного корма, надорвал уголок. Рыжий старый кот медленно выбрался из-за угла и, потягиваясь, приблизился к миске. – На, поешь, – Григорий поставил миску на пол и украдкой попытался погладить кота. Тот ловко прогнулся, проскользнул под рукой, едва коснувшись ладони кончиками длинных волосков, и принюхался к еде. – Да нормальный корм, не привередничай. Кот поднял голову, посмотрел Григорию прямо в глаза и ответил своё короткое «Мяв». Принюхался ещё раз, словно бы говоря: «Это слишком дёшево для меня». Григорий пожал плечами. – Ну, знаешь, Товарищ Кот. Я не могу покупать тебе дорогой корм, как бы ни хотелось. Григорий поставил чайник на плиту, сел на колченогий стул. Наблюдал