Азим Умарович Ортуков

— Девушка, ты куда одна? — остановил меня пожилой мужчина, когда я утром вышла прогуляться по кишлаку. — Да просто посмотреть, — растерянно ответила я, показывая фотоаппарат. — Так нельзя. Идём, я тебя к жене отведу. Идти в одиночестве, без сопровождения мужчин или родственниц, да ещё и с фотоаппаратом, — это в некоторых кишлаках Узбекистана не просто странно, а почти вызывающе. Здесь женщина не должна быть одна. Это не злой контроль. Это просто уклад, в котором всё строится на коллективной ответственности, традициях, и очень чётком понимании «как положено». В кишлаке невозможно остаться анонимным. Тебя видят, пока ты ещё только подходишь к калитке. Кто-то из соседей уже звонит твоей свекрови или брату мужа: «У тебя гостья вышла одна на улицу, ты в курсе?» Каждое действие женщины (да и не только женщины) — под вниманием общины. Как она одета, с кем говорит, во сколько вышла из дома, как поздоровалась с соседями — всё это фиксируется. И дело не в осуждении, а в том, что это часть об