Марина Евдокимова

Я услышала его голос ещё до того, как открыла глаза. – Зинаида! Зинаида, твою мать! Тридцать лет. Три десятилетия я просыпалась под этот крик. Иногда мне казалось, что я уже и не помню, каково это – проснуться в тишине. Просто открыть глаза и полежать минуту, глядя в потолок. Послушать, как за окном шумят машины. Подумать о чём-нибудь хорошем – о весне, например, или о том, какой приготовить завтрак. Но нет. Каждое утро начиналось одинаково. Лающий голос на одной ноте, топот по коридору, хлопанье дверей. Тридцать первое декабря. Последний день года. В нормальных семьях люди просыпаются с предвкушением праздника. Готовят подарки, украшают ёлку, созваниваются с родными. А я – я просыпаюсь под крик. – Холодильник пустой! Гости в семь! Ты вообще соображаешь? Я села на кровати и посмотрела на свои руки. Кожа в мелких трещинах от моющих средств, суставы на пальцах увеличены – как будто кто-то вставил под кожу горошины. Руки прислуги. Руки женщины, которая всю жизнь драила, стирала, готовила

– Да, именно то, что нужно! Он никогда не поймет, что перед ним не его невеста… Арина стояла перед зеркалом, внимательно разглядывая своё отражение. Она медленно подняла руку и аккуратно поправила выбившуюся прядь волос, заправив её за ухо. Сердце слегка участило ритм – то, что она видела, превзошло все её ожидания! Макияж, причёска, выражение лица – всё до мельчайших деталей было скопировано с поразительной точностью. Арина невольно задержала дыхание – если добавить к этому любимый наряд сестры, то даже родная мать вряд ли смогла бы с ходу определить, кто из них кто. Мысль об этом заставила её улыбнуться, но тут же она спохватилась, бросив быстрый взгляд на часы, стоявшие на полке. Стрелки неумолимо приближались к назначенному времени – через двадцать минут должен был прийти Сергей. Арина почувствовала, как внутри нарастает лёгкое волнение. Всё должно пройти безупречно – ни одного лишнего движения, ни одной неверной интонации! Если Сергей хоть на секунду заподозрит неладное, весь её