Nadezda Karasуоva

Антонина Петровна проснулась рано утром и сразу вспомнила – сегодня её семидесятый день рождения. Первый юбилей без мужа, который ушёл из жизни четыре года назад. Но дети обещали приехать, внуки тоже, будет настоящий семейный праздник. Она встала с кровати бодро, никаких болей в спине не чувствовалось. Физкультура по утрам и правильное питание делали своё дело. В свои семьдесят она чувствовала себя крепче многих пятидесятилетних соседок. На кухне Антонина Петровна принялась готовить. Дети любили её котлеты, внуки обожали пирог с яблоками. К обеду стол должен был ломиться от угощений – так заведено в их семье на все большие праздники. Первым приехал старший сын Михаил с женой Светланой. Подарили красивый халат и комнатные тапочки. – Мам, ты как себя чувствуешь? – спросил Михаил, целуя мать в щёку. – Прекрасно чувствую себя! Как видишь, стол накрыла, всё приготовила. – Да, вижу. Но тебе не тяжело столько готовить? – Что ты, сынок! Я же не инвалид. Семьдесят лет это ещё не старость. Светл

Кирилл медленно шёл из врачебного кабинета, и по его лицу я мгновенно поняла, что диагноз оказался неблагоприятным. Опустившись на скамью возле больничного коридора, он уткнул голову в ладони, а плечи затряслись мелкой дрожью. Киря, — тихо сказала я, присаживаясь рядом и прижимаясь к нему плечом. — Расскажи, пожалуйста, что врач сообщил? Долгое молчание заставило меня сильно нервничать. Доктор объявил… что надежды фактически никакой, — произнес он наконец глухим голосом, продолжая смотреть себе под ноги. Меня охватило чувство глубокого отчаяния. Уже три долгих года мы мечтали о ребёнке. Это были годы ожидания, разочарования, многочисленные тесты и анализы с отрицательным результатом. Я сама прошла массу обследований, убедилась, что со здоровьем у меня порядок. Но вот… Всё будет хорошо, — нежно шепнула я, касаясь губами его лба. — Мы обязательно найдем решение, ведь мы вместе. Однако Кирилл оставался недвижимым, его тишина пугала меня больше всего. Эти последующие дни он жил словно в т