Ольга Белозёрова

Я всегда считала, что между мной и мамой секретов нет. Ну, почти нет. Мы могли поговорить обо всем: о моих детских страхах, о первых победах, о разбитом сердце в шестнадцать. После того как я вышла замуж, эта ниточка доверия, как мне казалось, не порвалась, а только окрепла. Маме нравился мой муж. Она говорила, что Борис – «настоящий». Когда у нас родилась Лизонька, она светилась от счастья. Привозила овощи с дачи, покупала тонны одежды, ворковала над внучкой. Помню, как я говорила мужу: – Видишь? У нас самая лучшая мама на свете, – и он с улыбкой кивал в ответ. И вдруг, совершенно случайно выяснилось, что «самая лучшая мама на свете» все эти годы носила в себе бомбу замедленного действия из разочарований и горечи. Я была в шоке. Случилось это осенью. Мама приехала, как обычно, с полным багажником дачных гостинцев – морковь, зелень, яблоки, банки с соленьями. – Зачем столько? – вздохнула я, помогая разгружать богатство, – мы же с Лизой вдвоем столько не съедим: Борис на вахту уехал. –