Татьяна Попова

Держать в руках топор Якова с малолетства научил батя. – Попомни, Яша, мое слово: с этим инструментом не пропадешь! – наставлял Севастьян сынишку, который еще толком и говорить-то не умел, но уже с радостью тюкал по березовой чурке миниатюрным топориком. Подрастал мальчик – появлялся увеличенный в размерах новый инструмент. Став парнем, научился вырубать из ствола мягкой липы фигурки медведей и зайцев и по доброте душевной раздаривал друзьям. Яша вырос крепким, кряжистым, ладонь что лопата. Севастьян стал брать сына в лес, на заготовку бревен. Бывало, приходилось работать по пояс в снегу. Они промерзали до костей, их волосы превращались в ледышки, потом вместе оттаивали в бане, хлещась чуть не до крови березовым веником. Из тех бревен рубили избы, бани, амбары, дворы. Севастьян с Яшей были нарасхват во всех окрестных деревнях. Дома они рубили «в лапу»: получался прямой угол, а это увеличивало полезную площадь избы и уменьшало расход бревна. Чтобы углы зимой не промерзали и не продували

Баба Тоня забежала к нам с утра пораньше и, как всегда, не стучась: – Спитё? А чё обутку-то много на крыльце? Не дожидаясь ответа, затараторила: – Зашла, значит, к Табачихе за рассадой кабаков. Сидим, трындим. Вдруг вижу: за ухом у неё клещ ползёт. Танька, говорю, нешто не чуешь? Табачиха, для меня – Татьяна Петровна, она старше бабы Тони лет на двадцать, значит, ей уже под восемьдесят. Но подружки они – не разлей вода. Пенсию Татьяна Петровна получает большую: много лет отработала маляром, красила отсеки подводных лодок. Все глаза та вредная краска выела: толстенные очки помогают плохо. А баба Тоня, наоборот, видит всё и всех. Как себя помню, она всегда работала уборщицей в клубе и сохранила зрение единицу. – Так вот, старая испужалась и побежала в больницу. В горку быстрее меня влетела, будто вертолёт. Боится она как этих клещей! – продолжила свой рассказ баба Тоня. – В прошлом годе у Кольки Лыкова клещ в то самое место заточился, так было делов-то! – Куда-куда? – спрашиваю и не верю

Как шесть простых правил помогли тысячам людей исцелиться — философия здоровья Кацудзо Ниши. Когда традиционная медицина разводит руками, некоторые решаются искать другие пути. Именно так поступил молодой японец по имени Кацудзо Ниши, которому в детстве врачи не оставили шансов на долгую жизнь. Но он не сдался. Он начал наблюдать, изучать, экспериментировать — и в итоге не только восстановил здоровье, но и создал целую систему, которой уже почти сто лет. И до сих пор она помогает людям. Ниши верил: “Исцелить человека может только он сам” — и построил вокруг этой идеи целую философию. Система Ниши базируется на простом, но очень точном наблюдении: невозможно вылечить один орган, не затронув остальные. Всё в теле связано. Болезнь — это сбой в балансе, а не просто “поломка” одной детали. Поэтому и подход к оздоровлению должен быть целостным. Без таблеток. Только через простые, естественные действия, которые помогают телу вспомнить, как быть здоровым. Так появились шесть базовых правил Н

Когда-то, на стыке древнего мира и средневековья, жил человек, чье имя стало символом врачебной мудрости. Его звали Абу Али Хусейн ибн Сина, но в Европе он вошёл в историю как Авиценна — лекарь, философ и учёный, чьи идеи пережили эпохи, династии и цивилизации. Он не просто лечил восточных правителей — он лечил само понимание медицины. Его главный труд, «Трактат врачебной науки», столетиями был настольной книгой у врачей от Испании до Индии. Но главное, что отличало Авиценну — это подход: он не разделял тело и душу, он видел человека как цельную систему. Для него врач — это не только знахарь, но и психолог, наставник, утешитель. Он говорил: «Страх перед болезнью зачастую разрушает организм быстрее самой болезни». И вот что удивительно: советы, оставленные им тысячу лет назад, до сих пор актуальны. Ниже — 7 ключевых принципов долгой и здоровой жизни, по Авиценне. Это не просто медицинские рекомендации — это философия бытия. Авиценна знал то, о чём мы начинаем догадываться только сейчас