Василий Ульянкин

Дома Паша уложила её на пуховую перину, напоила отваром из зверобоя и душицы, обмыла раны тёплой водой, приговаривая какие-то старые заговоры. Когда Аня забылась тяжёлым, тревожным сном, Паша вышла на крыльцо. Она достала из кармана передника папиросу «Беломор», закурила, глубоко затягиваясь едким дымом. Её взгляд был устремлён на большой добротный дом с зелёной крышей, который возвышался над деревней, как замок феодала. Там спал Трофим. — Ну всё, Боров, — прошептала она, сплёвывая табак. — Кончилось твоё время. Хватит кровь нашу пить. Переполнилась чаша. Она знала, что делать. Она знала, к кому пойти. Сегодня вечером в её избе будет тесно. Сегодня вечером бабы будут решать судьбу деревни. И этот суд будет страшнее любого трибунала, потому что у бабьей ярости нет срока давности и нет жалости. Окна избы тёти Паши в тот вечер были завешаны старыми ватными одеялами так плотно, что ни один луч керосиновой лампы не мог просочиться на улицу. Деревня Заря погрузилась в сонную темноту, но в эт