Анатолий Костюков

Ещё в конце XVII века Россия жила по совсем другому календарю — и по другому ритму времени. Год начинался осенью, считали его «от сотворения мира», а привычного нам зимнего Нового года просто не существовало. Всё изменилось буквально за одну царскую подпись. Решение, которое сегодня кажется мелочью, на самом деле стало частью большого перелома — культурного, политического и даже психологического. Осенний Новый год и «лето от сотворения мира» До реформ Петра Россия жила по византийской традиции. Новый год наступал 1 сентября, а на дворе шёл вовсе не 1699-й, а 7207-й год от сотворения мира. Такая система была привычной: осень логично совпадала с окончанием сельскохозяйственного цикла, сбором податей и началом нового хозяйственного года. Но у этой системы был один серьёзный минус — она полностью выбивала Россию из европейского контекста. В дипломатических бумагах, договорах и переписке постоянно возникала путаница с датами, а сама страна выглядела архаично на фоне западных держав. Сот