Предыдущая публикация
Левая колонка
Последний визит: 10:17
Фильтр
«Знаю, что мне осталось жить меньше, чем прожито.
Чувствую себя ребёнком, которому дали коробку конфет: он ест с удовольствием, а когда видит, что осталось совсем мало, то начинает их есть с особым смаком.
У меня нет времени на бесконечные лекции об общественных законах – ничего не изменится. И нет желания спорить с глупцами, которые действуют не по возрасту. И нет времени бороться с серостью. Я не хожу на собрания, где раздувают эго и терпеть не могу манипуляторов.
Меня беспокоят завистники, которые пытаются опорочить самых способных, чтобы завладеть их должностями, талантами и достижениями.
У меня слишком мало времени для обсуждения заголовков – моя душа торопится.
В коробке осталось
Чувствую себя ребёнком, которому дали коробку конфет: он ест с удовольствием, а когда видит, что осталось совсем мало, то начинает их есть с особым смаком.
У меня нет времени на бесконечные лекции об общественных законах – ничего не изменится. И нет желания спорить с глупцами, которые действуют не по возрасту. И нет времени бороться с серостью. Я не хожу на собрания, где раздувают эго и терпеть не могу манипуляторов.
Меня беспокоят завистники, которые пытаются опорочить самых способных, чтобы завладеть их должностями, талантами и достижениями.
У меня слишком мало времени для обсуждения заголовков – моя душа торопится.
В коробке осталось
«Мама в последние годы мне часто говорила: когда я уйду, это лежит здесь, это вот тут; не забудь, что это здесь. Она давала мне указания, что надо делать, когда ее не станет. Я не пугалась и не говорила: «Ах, этого не может быть, такого никогда не случится». Увы, такое случается и, к сожалению, всегда внезапно, как точно констатировал Булгаков.
Хочу сказать всем нам в утешение (это и меня утешает все эти печальные дни): она ушла так, как хотела. Мама больше всего переживала, чтобы не стать обузой и не доставить никому проблем. Она мечтала уйти мгновенно и говорила, что это было бы для нее великим счастьем. И Господь ее услышал так буквально, что она улетела, как птичка – в мгновение.
Я оче
Хочу сказать всем нам в утешение (это и меня утешает все эти печальные дни): она ушла так, как хотела. Мама больше всего переживала, чтобы не стать обузой и не доставить никому проблем. Она мечтала уйти мгновенно и говорила, что это было бы для нее великим счастьем. И Господь ее услышал так буквально, что она улетела, как птичка – в мгновение.
Я оче
Татьяна Черниговская. Мы оказались в другом типе цивилизации – это свершившийся факт.
История быстро развивается и разгоняется, хотя наступление машин и цифрового мира, на первый взгляд, не является чем-то особенно новым. Еще у меня в школе возражали против ткацких станков – говорили, что и сами ткать умеем. Мы многое пережили: раньше ездили на осле, на лошади, потом появились брички, машины, самолеты и ракеты. Но все это – не более, чем ускорение, мы же оказались в мире, в котором рухнули все ориентиры. Непонятно, где правда, где ложь, нет способа верификации информации. От того, что она где-то опубликована, не следует, что ей можно верить. Стирается грань между реальным и ирреальным миром
История быстро развивается и разгоняется, хотя наступление машин и цифрового мира, на первый взгляд, не является чем-то особенно новым. Еще у меня в школе возражали против ткацких станков – говорили, что и сами ткать умеем. Мы многое пережили: раньше ездили на осле, на лошади, потом появились брички, машины, самолеты и ракеты. Но все это – не более, чем ускорение, мы же оказались в мире, в котором рухнули все ориентиры. Непонятно, где правда, где ложь, нет способа верификации информации. От того, что она где-то опубликована, не следует, что ей можно верить. Стирается грань между реальным и ирреальным миром
Мне восемьдесят четвёртый год... Да... Как-то совсем неожиданно подкрался этот срок и дал о себе знать кашлем, одышкой, одутловатостью и болью в суставах... Но главное, главное! Пониманием отчетливым очень малого срока, отпущенного мне до ухода туда... куда-то... до расставания со всем любимым, спрятанным где-то глубоко-глубоко. Неужели больше никогда я вместе с мамой не буду возвращаться в поздних сумерках из глухого леса в свою хотьковскую избу?.. Неужели с папой больше никогда!!! Никогда не буду я сидеть на западной трибуне московского стадиона «Динамо» на матче ЦДК-«Динамо», и папа говорит: «Впечатление такое, что цэдэковцев больше на поле, чем динамовцев...» И не раздастся радостный, за
Война забрала у неё мужа и двух сыновей.
А она — вместо отчаяния — открыла дверь пятерым сиротам.
Так простая женщина по имени Елизавета Андреева стала мамой для чужих детей и символом настоящей доброты....
...Городок у нас маленький, но есть в нём две достопримечательности: узловая станция, с которой идут поезда в разные концы страны, и две загородные улицы. Там только одноэтажные дома, и у каждого – сад и масса цветов.
И вот мой муж Фёдор – золотые руки – построил там дом, настоящий дворец, в два этажа, с верандой, балконами и даже двумя входами. Я тогда удивлялась, зачем разные входы, а он объяснил, что для сыновей – у нас их двое было, Иван и Костя.
Но всё сложилось по-другому. Начала
А она — вместо отчаяния — открыла дверь пятерым сиротам.
Так простая женщина по имени Елизавета Андреева стала мамой для чужих детей и символом настоящей доброты....
...Городок у нас маленький, но есть в нём две достопримечательности: узловая станция, с которой идут поезда в разные концы страны, и две загородные улицы. Там только одноэтажные дома, и у каждого – сад и масса цветов.
И вот мой муж Фёдор – золотые руки – построил там дом, настоящий дворец, в два этажа, с верандой, балконами и даже двумя входами. Я тогда удивлялась, зачем разные входы, а он объяснил, что для сыновей – у нас их двое было, Иван и Костя.
Но всё сложилось по-другому. Начала
Поделилась видео
03:46
На этом пока всё
Войдите в ОК, чтобы посмотреть всю ленту
108
185
- РЕЦЕПТЫ БЕЛЬКОВИЧА I ПРО100 КУХНЯ100661 подписчик
- ДЛЯ ВАС187571 подписчик
- Парламентская газета98946 подписчиков
- Я готовлю с любовью!1168851 подписчик
- Российская Газета329917 подписчиков