Екатерина Койнова (Тарасова)

— Юль, запомни, пожалуйста… ты должна быть осторожной, — мать не просто говорила. Она вживляла в неё это чувство, как будто заранее знала: будет больно. Юля не спорила. Не потому что соглашалась. Просто не хотела. Не было сил что-то обсуждать. Хлопнула дверь, остановилась на секунду в полутени подъезда — будто чья-то тень прошла сквозь неё. Всё стало странно тихим. Как в тех фильмах, где на секунду исчезает звук, и ты остаёшься один на один с пустотой. Иногда, в момент перед грозой, небо будто делает вдох. И этот вдох — самый страшный. Она шла домой пешком. Было прохладно, в лицо бил ветер с запахом октября. Листвой, сырой землёй и чем-то ещё… таким, что не описать. И не забыть. Домой спешить не хотелось. Да и незачем. Никто не ждал. Никто не спрашивал. Формально — она замужем. Но как часто за этим словом скрываются пустые тарелки на двоих, молчание за ужином и ночи, проведённые спиной к спине? Когда-то всё было иначе… Когда женщина влюбляется, она не считает очки и зарплату. Она слыши

— Юль, запомни, пожалуйста… ты должна быть осторожной, — мать не просто говорила. Она вживляла в неё это чувство, как будто заранее знала: будет больно. Юля не спорила. Не потому что соглашалась. Просто не хотела. Не было сил что-то обсуждать. Хлопнула дверь, остановилась на секунду в полутени подъезда — будто чья-то тень прошла сквозь неё. Всё стало странно тихим. Как в тех фильмах, где на секунду исчезает звук, и ты остаёшься один на один с пустотой. Иногда, в момент перед грозой, небо будто делает вдох. И этот вдох — самый страшный. Она шла домой пешком. Было прохладно, в лицо бил ветер с запахом октября. Листвой, сырой землёй и чем-то ещё… таким, что не описать. И не забыть. Домой спешить не хотелось. Да и незачем. Никто не ждал. Никто не спрашивал. Формально — она замужем. Но как часто за этим словом скрываются пустые тарелки на двоих, молчание за ужином и ночи, проведённые спиной к спине? Когда-то всё было иначе… Когда женщина влюбляется, она не считает очки и зарплату. Она слыши