восходила, сияла над ней звезда,
подо льдом шумела живая вода,
просыпались деревни и города,
напоенные светом новой звезды.
cквозь закрытую дверь пробиралась стынь,
по-над полом тихо ползла туда,
где сидела она, на руках дитя
обнимая. cнаружи мороз, свистя,
запечатывал накрепко все пути,
чтоб чужой человек не сумел прийти.
на дверных петельках темнела ржа.
и она сидела, Его держа,
и она бы молила Его не расти,
чтоб стирать пеленки, кормить из груди,
оставаться не Богом – ее дитём,
не ходить этим страшным терновым путём,
оставаться маминым счастьем, днем
абрикосово-жарким, чтоб был – человек,
и никакой Голгофы вовек.
чтоб Он был лишь её, чтоб не знать никогда
этих мук нелюдских, чтоб от гор