Геннадий Кондрасик

Ноябрь 1942-го над блокадным Ленинградом был холодным и беспощадным, как сама война. В этом небе появился новый Як-1Б, пилотируемый девятнадцатилетним Николаем Кузьмичом Лошаковым - парнем с худым лицом и взглядом, в котором отражалась вся решимость юности, брошенной в огонь. Он быстро стал своим среди асов: за короткие месяцы совершил 120 боевых вылетов, сбил два "мессера" лично и один в группе. Его самолёт возвращался с дырами от пуль, но всегда возвращался, неся на крыльях надежду осаждённого города. Пока не настал тот 121-й вылет, когда всё изменилось. Они шли парой, выслеживая немецких корректировщиков, что наводили артиллерию на Ленинград, сея смерть в кольце блокады. Николай зашёл слишком далеко за линию фронта, и вражеские истребители налетели внезапно, как стая волков. Мотор захлебнулся от попаданий, кабина заполнилась дымом, а несколько пуль впились в тело лётчика. Собрав остатки сил, он дотянул машину до своих позиций, выпрыгнул с парашютом и потерял сознание. Ветер подхват

Александр Солженицын вошел в историю как голос «Архипелага ГУЛАГ» и символ страданий политических узников. Однако в 2003 году его образ «невинной жертвы, познавшей каторжный труд» был оспорен изнутри системы. Его бывший солагерник по Экибастузу Семен Бадаш в открытом письме заявил, что за семь лет из восьмилетнего срока Солженицын «ни разу не брал в руки ни пилы, ни лопаты». Так кем же был будущий нобелевский лауреат в лагерях — страдальцем, «белой костью» или приспособленцем? Разбираемся в лабиринте фактов и версий. Арест: диссидент, дезертир или провокатор? Существует три основных версии ареста Солженицына, и каждая раскрывает разные грани его личности. Версия мученика («Один день Ивана Денисовича»). Художественный образ простого солдата, осужденного за «измену Родине» (побег из плена), стал для многих правдой всей его биографии. Версия самооговора («Архипелаг ГУЛАГ»). Писатель описывал героя, сдавшегося врагам. Но сам он в плен не попадал — это был литературный прием. Версия полит