Вера vera

История о слепом старце из далёкой северной деревни Каменный Крест звучит как легенда, как страница из древней житийной литературы, но её невозможно отнести к вымыслу. В течение сорока лет человек по имени отец Никон делал пророчества, которые неизменно сбывались. Он жил в крошечной келье размером три на четыре метра, питался один раз в сутки, не принимал подарков, не брал денег, почти не говорил — но к нему приезжали тысячи людей. Некоторые искали спасения, другие — советы, третьи — ответы. И каждый уходил с ощущением, будто встретился не просто со священником, а с кем-то, кто видит за пределы привычной человеческой логики. История его жизни похожа на путь древнего пророка. В девять лет он потерял зрение после случайной трагедии на рыбалке. Несколько месяцев он жил в темноте и отчаянии, а затем впервые увидел образы будущего — яркие, детальные, неотвратимые. Его родные не сразу поверили, пока одно из таких видений не спасло им жизнь. Так начался путь, который привёл его в подпольный

Я вспоминаю, братья и сестры, случай, который рассказывали мне в детстве. Жил в селе у нас такой дедушка Игнатий Лютик (я ещё застал его). Дедушка был благочестивый, как все старые люди — воцерковлённый. Но тогда советское время было и всего лишь один храм на район. Надо сказать, что в родительские субботы народу набивалось полный храм. И вот этот дедушка Игнатий подумал: «Это ж сколько народу собирается и сколько батюшке записок на родительскую субботу подают! Да разве батюшка успевает всё это читать? Помянуты бывают мои сродники или не помянуты остаются?..» И он решился сделать так. Взял поминание своё, книжечку — как у нас называли по-сельскому, граматку, — обложечку обернул фольгой, подал в алтарь. И на службе встал недалеко от солеи, прямо Царских врат, положив на сердце: «Буду смотреть. Моя граматка приметна, фольгой обвёрнута, блестящая. Вот если батюшка возьмет её и будет читать, тогда я буду подавать в алтарь и дальше, пускай поминают. А если батюшка не возьмёт мою граматку,

Мы часто стоим в храме телом, но не душой: глаза скользят по людям, мысли – по списку дел, а сердце ждет, когда закончится служба. Преподобный Иосиф Оптинский писал: «Рассеянно стоишь в церкви. Приучайся помаленьку не рассеиваться». Не требовал мгновенного сосредоточения, не обличал – учил: помаленьку. Значит, и молитва, и внимание – дело постепенное, выращиваемое, а не взятое усилием воли. Оптинские старцы знали: мысли не остановишь приказом. Но можно научиться возвращаться. Когда человек начинает вникать в смысл чтения, молитв, песнопений, внимание перестает быть беглым. Оно становится участием. И тогда молитва – уже не фон, а встреча. «Чаще вспоминай о смерти, суде Божием и о вечных муках», – советует старец. Для современного уха это звучит жестко, почти мрачно. Но для него это не страх, а лекарство от суеты. Напоминание не о наказании, а о цели: жизнь не бесконечна, и потому каждое мгновение ценно. Тот, кто помнит о конце, учится быть внимательным к началу. И еще одно наставление: