Елена Харламова (Окладникова)

Чемодан стоял у двери. Билет лежал в кармане. До поезда оставалось четыре часа. И тут позвонила дочь. — Мам, мы детей завезём на три недели. Вылет сегодня ночью. Нина Петровна почувствовала, как пол уходит из-под ног. Пять лет. Пять лет она ждала этого дня. И вот он настал — а вместе с ним настал и выбор, которого она боялась всю жизнь. Говорят, внуки — это последний шанс почувствовать себя молодой мамой, только без бессонных ночей и пелёнок. Нина Петровна тоже так думала. Поначалу. Когда Леночка родила первенца, Артёма, Нина Петровна летала от счастья. Покупала крошечные носочки, вязала пледики, которые никому не были нужны, и с придыханием заглядывала в коляску. Ей тогда только исполнилось пятьдесят семь — бодрая, энергичная, готовая горы свернуть ради внука. — Мам, ты только не дыши на него, у тебя чесноком пахнет, — поморщилась тогда Лена. Нина Петровна смолчала. Гормоны, молодая мать, нервы — она всё понимала. Отошла от коляски, спрятала руки за спину. — Я просто котлеты жарила,

Когда планировали поездку в Японию, я была уверена: мы ОБЯЗАНЫ пожить в традиционном японском доме. Все блогеры восторгаются! Татами, футоны, минимализм, дзен, атмосфера! Реальность оказалась такой, что на второй день мы с мужем серьезно обсуждали план побега. Письмо нашей подписчицы. Орфография и пунктуация сохранена. — Смотри, какой дом нашел! — муж показывает мне фотографии на Airbnb. — Традиционный японский дом в Киото! Отзывы отличные! На фото: деревянные стены, раздвижные двери, татами на полу, минималистичный интерьер. Красиво. Атмосферно. Аутентично. — Бронируй! — говорю я. — Это же настоящая Япония! Спойлер: это действительно была настоящая Япония. Со всеми ее «прелестями». Знакомство с хозяином Мы приезжаем к дому. Нас встречает хозяин — мужчина лет пятидесяти, в традиционной одежде, с суровым выражением лица. — Здравствуйте! — улыбаюсь я. Он кивает. Молча. Стоит, скрестив руки на груди, как начальник тюрьмы. — We are so excited to stay here! — пытается разговорить его муж. Х

Хан Дондук был суров с ней. Ни слова не проговорил, только дал понять – сила за ним. И красавица Джан, поспешно утирая выступившие слезы, бормотала на своем языке: «Ты – мой господин! Я – твоя раба!». В 1731 году кабардинская княжна стала женой наследника калмыцкого хана. в иллюстративных целях Девочек в семье не считали. Когда они родились, не записывали. Важны были только сыновья, а вот если появлялась дочь, то ее сразу отсылали к нянькам. Вот и Джан почти не знала материнской любви: всю свою ласку княгиня расточала мальчикам. Глаза у нее были большие, чёрные, беспокойные. Когда калмыцкий хан начал присматривать жену для своего внука, то выбор пал на Джан. И хороша, и происхождения подходящего! На тот момент Дондук был женат, да неудачно: его супруга, Солома, казалась ему ледяной статуей. С брачного ложа он уходил злой: и что за женщина такая, что не способна дать радость и тепло? - Хороша Джан, - удовлетворённо говорил калмыцкий хан Аюка, - будет женой моему Дондуку. Противиться его