Олег Маркелов

Человек, чье имя полмира произносило шепотом, не оставил после себя ни одного достоверного портрета. В этом заключается главный парадокс Чингисхана: сотрясатель вселенной, основатель самой большой континентальной империи в истории, оказался человеком без лица. Мы знаем о его походах, законах, даже о его любимых соколах, но не знаем самого простого — как он выглядел. Нет ни одной прижизненной картины, ни одной монеты с его профилем. Трон, который он завоевал, пуст в визуальном смысле, и эту пустоту вот уже восемь веков пытаются заполнить историки, художники и генетики, собирая образ великого хана буквально по крупицам, по обмолвкам в древних хрониках и по генетическому следу, который он оставил в миллионах своих потомков. Причина этой анонимности кроется в культуре его народа. Монголы-кочевники XII–XIII веков не имели традиции портретной живописи. Человек был ценен своими делами, своим родом, своим местом в степной иерархии, а не уникальными чертами лица. Более того, изображение правите